Муж под прикрытием. Шесть жизней мистера Джордана

4 сентября его снова арестовали и предъявили обвинение за отказ от регистрации адреса. На сей раз он остался в тюрьме. Суд был назначен на 23 ноября 2006 года.

Узнав, что Уилл в тюрьме, я наконец пошла в полицию сама и заявила о мошенничестве. Но я очень нервничала, так как электрошокер был незаконным оружием, а ведь какое-то время он находился в моем доме. Уилл велел мне молчать об этом, потому что иначе меня могут обвинить в незаконном владении оружием. Но я решила пойти ва-банк и полностью очиститься. Я не хотела, чтобы это по-прежнему висело надо мной.

Первый полицейский, с которым я разговаривала, принял меня за сумасшедшую и ничего не сделал. Когда перезвонила во второй раз, он хотя бы выслушал меня и в ходе разговора понял серьезность моих намерений. Он извинился за прежнее поведение и сразу же отправился ко мне. Он прибыл через пятнадцать минут. Я рассказывала, а он пил воду, будучи не в силах поверить собственным ушам. Я спросила про шокер – будут ли у меня проблемы, раз он какое-то время находился в моем доме. Полицейский ответил, что я ни в чем не виновата, ведь оружие принес Уилл. Он спросил, выносила ли я шокер из дома. Я снова ответила отрицательно: он забрал шокер, когда мы съезжали. Полицейский меня успокоил – это однозначно было имущество Уилла.

Он никогда не сталкивался ни с чем подобным. Поначалу даже подумал, что никакого преступления совершено не было: лгать жене, чтобы вытянуть у нее деньги, это не уголовное преступление. Но постепенно масштаб действий Уилла стал ему ясен. Он решил привлечь отдел по борьбе с мошенничеством шотландской полиции, поскольку женитьба на мне была частью плана Уилла по лишению меня моих скромных средств. Дело открыли, и им стал заниматься другой офицер. Он девятнадцать лет занимался делами о мошенничестве в налоговой сфере и привык работать с кредитными картами. И надеялся, что мы добьемся осуждения, опираясь на факт того, что меня просили переводить крупные суммы. Такие переводы всегда оставляют следы, потому что банк хранит документы, которые я подписывала, размещая депозиты в наличных. Эти бумаги и электронные письма, которые доказывали, что запрошенные Уиллом суммы совпадали с суммами, снятыми с моего счета, могли стать веской уликой в уголовном деле. Офицер представил свою точку зрения в отделе по борьбе с мошенничеством, но ему сказали, что, поскольку деньги были переведены не на счет Уилла, а на счет третьих лиц, может возникнуть «обоснованное сомнение» в том, что он собирался обмануть меня. Подобные доказательства для уголовного суда не годятся.

В этот момент я сдалась. Полиция сочла мое дело слишком трудно доказуемым, но мне посоветовали обратиться в гражданский суд. Но какой в этом смысл? Меня включат в список кредиторов Уилла. Он попытается вытянуть эти деньги из другой жертвы, а я не хотела в этом участвовать.

В ноябре 2006 года, за неделю до суда, мне сообщили, что служба уголовного преследования решила получить от меня заявление потерпевшей. Оно включается в материалы обвинения и позволяет потерпевшим разъяснить, какое влияние преступление оказало на их жизнь – особенно если обвиняемый готов признать вину. Наконец-то я получила возможность высказаться. Судья узнает, что сделал Уилл. Я была рада, но совсем измучена.

Написала заявление и передала его в шотландскую полицию.