Мужчине о женщине; жизнь, общение или искусство не оставаться в дураках

Женская прагма-сущность, агрессивно направленная на мужчину, неизменна; зато дедукция или индукция ментальности запросов женщины так переменчива, что порой поражаешься, как женский расчетливый ум быстро приводит в движение всю ее добродетель, или же негативные свойства характера, взаимозаменяемо, попеременно. То есть, когда вы ей даете деньги и способствуете реализации ее потребности, то она в восторге, она мила, добра и щебечет вам на ушко ласковые словечки-фразы; стоит вам ей отказать, как тут же ее настроение становится другим, а эмоции проецируют неприязнь, а то и откровенную враждебность. Нельзя доверять и смирению женщины, которое также, может быть, подчинено уловкам женской аффектации, показной покорности; сегодня женщина смиренчески-дружелюбно относится к вам (еще одна маска), а завтра-послезавтра предъявит вам требование самому смириться и подчиниться ей, причем это может оказаться как раз таки в тот момент, когда вам, мужчине, отнюдь невыгодно ее желание вдруг встать над вами, возвыситься. Все женщины, какое бы положение они не занимали в обществе, кем бы они не работали в сфере производства, всегда являют собой конструкт того индивида, который хочет казаться, но не быть. Женская вежливость к мужчине — это признание его достоинств как мужчины, как человека. Но какое, собственно говоря, признание? Разумеется, в большинстве случаев признание не прежде всего его физических достоинств, а все тех же (тип бол. жен.) матсредств, которыми он обладает. Вот и получается, что женщина в большинстве ситуаций вежлива из расчета. Глупы те мужчины, которые считают, что если он обладает бицепсами Шварцнеггера, Сталлоне, Сигала или эстетической внешностью молодого А. Делона или Ж. К. Ван Дамма, то он настолько неотразим, что будет пользоваться большим уважением и спросом у женщин. На первых порах он может, конечно, пользоваться спросом. Но сколько? Как только женщина увидит, почувствует, поймет, что у делона, Сталлоне слабовато с деньгами, уже лишь аспект времени зависит от того, ранопоздно ли, она исчезнет с его горизонта. Обычно ни с какими ван-дам-мами, у которых пусто в кошельке никто долго жить никогда не будет. Интерес представляет наблюдение и такого плана — когда женщина действительно искренне любит, то все равно заметен ее чрезмерный эгоизм, ее самолюбие в этой любви; этот эгоизм всегда вмешивается беспокойно в дела, мысли того мужчины, который стал объектом самой любви. Что же касается женской сострадательности, то на нее небезопасно расчитывать, потому что, взывая к ней, мужчина уже вынужден показать в чем-то свое несчастье, неудачу; а ведь женщина, благодаря превосходной интуиции, в его бедах видит также и свои, как бы предчувствует их. Поэтому нужно быть мужественным мужчине и не проявлять самоапелляции к собственной слабости. Упрямство женщин, по видимому, больше всего связано с ограниченностью их рассудочного мышления, которое, несомненно, доминантнее над логико-аналитическим разумом; сохраняя упрямство в себе, женщина проводит пограничную линию между рассудком и разумом. Это, может быть, и есть то явление, когда нейродинамические ансамбли, интегрирующие процессы мышления, больше соорганизовываются вокруг, во взаимосвязи с теми нейронами, которые связаны с блоками памяти. Ведь упрямство все же возникает не априори (до опыта), (до опыта, это понятно, нам об этом ничего неизвестно), а апостериори (опытное знание), то есть, это качество приобретается в процессе бытия женщины в социальной среде. Подчиняя мужскую любовь себе, женщина постепенно ворует у мужчины его честолюбие, интрозамыслы, стремления, ведь любовь — это страсть, а сильная страсть больше способствует бездеятельности, чем активности; любовь, овладев мужчиной, тормозит часто его созидательные помыслы, развитие интеллектуального аппарата мышления; она, как червь, подтачивающий яблоко, способствует изнутри гибели даже самых больших начинаний и замыслов.