Мужик. История Того Чувака Из Anthrax (ЛП)

30 октября 1993-го я получил сообщение от Эла Йоргенсена, в котором говорилось, что он приедет в город, чтобы сыграть в Лос-Анджелесе в день Всех Святых на шоу всех звезд в зале Viper Room, и хочет пригласить меня. Группа называлась просто и незамысловато – P. Что и говорить, краткость – сестра таланта, а входили в нее Эл, вокалист Гибби Хейнс из Butthole Surfers, Фли, басист Red Hot Chili Peppers, и сам Джонни Депп. Я торчал у себя дома в Хантингтон-Бич, так что прийти на шоу мне не составляло никакого труда. Я попросил своих друзей Эверласта и Бобби с Ричем составить мне компанию. Мы условились встретиться у входа в клубешник, и еле-еле протиснулись внутрь. Здесь яблоку негде было упасть - число желающих намного превышало допустимую вместимость помещения. Нас прижали к бару так, что мы уже не могли двигаться. Мы решили дать этой группе максимум пять минут, а потом убираться отсюда ко всем чертям, если только музыка не окажется такой уж потрясной. Казалось, P выходят на сцену целую вечность, а мы уже проторчали там около часа. Я заметил, что многие люди, находящиеся у бара, ведут себя очень подозрительно, как будто реально находятся под чем-то тяжелым. И тут, ни с чего буквально в двух метрах от нас в толпе возник какой-то кипеж. У нас не было ни единого шанса свалить оттуда подальше. Все, что мы могли сделать, это пригнуться. Какой-то чувак прокладывал себе дорогу чехлом от гитары, пытаясь добраться до сцены. Те, кто стоял около него, кричали на стоящих рядом людей, чтобы убирались у него с дороги. Запашок стоял такой, как будто кое-кто наложил себе в штаны.

“Не, ребят, я ебал” – сказал я. “Если группа не выйдет через пять минут, мы сваливаем, и плевать, увидим мы сегодня Эла, или нет”.

Не успели мы навострить лыжи к выходу, как зажегся свет, и чувак, который насрал себе в штаны, вышел на сцену с гитарой. Свет был тусклым, но это явно был Джон Фрушанте, экс-гитарист Red Hot Chili Peppers. Ни для кого не секрет, что этот парень был заядлым торчком, так что понятно, почему от него несло как от бомжа. Он подошел к микрофону с осоловелым выражением в глазах, и улыбнулся зрителям беззубой ухмылкой. Потом Джон промямлил что-то про то, что сыграет пару песен, но разобрать его речь было очень непросто. Пел он неразборчиво, а на гитаре играл так, словно сдирал болячки с кожи. Ужас беспросветный. После второй песни он начал что-то говорить, потом повернулся и коржанул Гибби на ногу.

Мы терпели уже восемь минут сего действа, и все это до боли в печенке напоминало замедленный видеоролик, где какой-то чувак вдруг ни с того, ни с сего начинает гореть. Он сыграл еще одну песню, потом на сцену вышли P, и, к нашему сожалению, их выступление оказалось еще хуже, чем выступление Фрушанте, потому что теперь уже целая группа издавала со сцены бессвязный шум. Они сыграли несколько кавер-версий, но даже они были настолько дурны, что нельзя было разобрать, что именно они исполняли. Практически единственное, что осталось у меня в памяти от вышеупомянутого выступления, то, что Эл наступил на свой же шнур от гитары и сам себе вырубил электричество. Следующие четыре минуты он провел в поисках злосчастного шнура. Я немного повеселел, потому что эта задача потребовала от него кое-какой физической подготовки. То, как он наклонялся и растягивал мышцы, пытаясь дотянуться до кабеля на полу, придерживая рукой гитару, просто бросало вызов гравитации. Песня закончилась, Эл нашел свой шнур и подключил гитару.

На весь зал раздался гитарный лязг. Гибби в это время что-то пел, затем повернулся к Элу и заорал на него: “Заткнись! Перестань издавать этот шум!”

Это была катастрофа. Мы с друзьями переглянулись и показали друг другу жестами, что пора уходить. Мы вышли из клуба на угол бульвара Сансет.

“Почему бы нам не вернуться ко мне?” – предложил Эверласт. “У меня есть бухло, можно скатать в пул партейку-другую”.

Я подумал, что предложение вполне себе ничего. Не успели мы двинуться, как распахиваются двери служебного выхода, выходит парочка людей и кладет какого-то чувака на землю. Мы подумали тогда, что кто-то нажрался, и его друзья решили оставить его здесь, чтобы он протрезвел. Потом до меня дошло, что из клуба больше не доносятся звуки, и неподалеку Фли пялится на этого парня. Стали выходить и другие люди, включая Джонни Деппа. Спустя пять минут приехала скорая, вышли врачи. Они трудились над этим парнем около пяти минут.

“Кто бы это ни был, он в плачевном состоянии” – сказал Эверласт. “Очевидно, он не дышит. Наверное, уже умер”.

“Черт, все это набирает серьезные обороты” – отозвался я. “Может, пойдем?”

Не успели мы уйти, как ко мне подошла Кристина Эпплгейт. “Ривер умер” – выдавила она, захлебываясь от рыданий. Прошла секунда, прежде чем я догнал, о ком она говорит, потому что я не видел Ривера Феникса в клубе и не был с ним знаком. Она сказала снова: “Ривер умер”.

“Ривер? А, Ривер Феникс” – понял наконец я.

“Он мертв! Он мертв!” – рыдала она.