Мужик. История Того Чувака Из Anthrax (ЛП)

Лемми заказывает двойной виски с колой. Я никогда в жизни не пил виски. Единственное, что я знал о виски, это что мой дедушка держал его у себя в одном шкафчике с Manischewitz, и ребенком, когда меня посылали взять вино из шкафчика для пасхального седера (еврейская пасха), мои легкие вдыхали нечто ужасное. Мой огромный десятилетний нос съеживался, а глаза жгло от едкого запаха, который бил мне в лицо каждый раз, когда я открывал этот ужасный шкафчик. Когда я спросил маму, что так воняло в шкафчике с ликером, мне ответили, что это дедушкин виски. И вот передо мной стоит стакан детского кошмара, и от меня ждут, что я его выпью. Ничего другого не остается. Кто бы мог подумать! Буквально ни с хуя, я пью с самим Лемми, и через секунду мне придется чокнуться с ним стаканами, а меня взял страх. Мне кажется, что я сострою кислую рожу, выплюну содержимое стакана, или того хуже - блевану ему прямо в лицо. Совсем не клево. Я едва не запаниковал, когда в моей голове заговорил голос, напоминающий Р. Ли Эрмея…

“Послушай меня, говнюк. Успокойся и послушай меня. Ты стоишь и пьешь с Лемми. Он твой гребаный кумир и ни за что на свете ты не станешь перед ним вести себя как мудила! Ты выпьешь как настоящий мужчина! Как Клинт, мать его, Иствуд выпьешь! Без дебильных рож, плевков и рвоты! А теперь, парень, закрой хлебало и пей!!!”

Нервы пришли в порядок, и я собрался с духом после трепки Р. Ли Эрмея. Лемми и я чокнулись, сказали друг другу “будем здоровы”, и я выпил, проглотил, немного поморщившись. А еще меня слегка передернуло. Лемми даже не заметил, так что я легко отделался!



Следующее, что я помню, это как меня будит Джонни Зи в моем номере. Я лег, не раздеваясь, и теперь мне нужно собрать вещи, потому что мы уже опаздываем на рейс в Мюнхен, чтобы продолжить пресс-тур.

Я был в хуевом состоянии. Это было не просто какое-то похмелье, я был разбит физически. Боль от головы до пят, надвинулась на меня подобное судье Дредду с дубинкой. Я был отвратительной потной рвотой, покрытой кучей говна, да еще в двухдневной одежде. Мне удалось собрать свои вещи между эпизодами рвоты, и мы отправились в аэропорт Хитроу. Я едва мог говорить - каждый вдох отзывался болью в теле. Я спросил, что случилось, и мне ответили, что я какое-то время бухал с Лемми, а потом отрубился, просто вышел из-под контроля. Мне сказали, что в какой-то момент я выбежал мимо них прямо из клуба, что-то бессвязно крича. Джонни пошел за мной, подумав, что я побежал, потому что мне плохо, и рассказал, как я бегал по улице туда-обратно, кричал, матерился как сапожник и спотыкался о мусорные баки. Теперь, по крайней мере, нашлось объяснение всей этой боли внутри. Иллюстрация выше идеально изображает, что со мной было. Она напоминает старую 12’’-ку Maiden, разве только там нет песни “Running Free”, там есть песня “Скотт – идиот”.



Меня вытащили с постели и погрузили в такси. Идти я не мог - я был слишком плох и слаб. Джонни пришлось тащить меня на себе от такси до самого Хитроу. Я лежал у него на плече и блевал, а он орал: “Только не на спину! Только не на ноги!” В 1985-ом вполне можно было пройти аэропорт в таком виде. Последствия 11 сентября? Ага, разбежались. Мы добрались до стойки охраны, и агенты просто махнули на нас рукой, мол, проходите, американцы.

Просто чудо, что мы добрались до самолета. А потом мне пришлось бежать в сортир, когда с нас взимали плату за взлет. Меня снова вырвало.

На самолете я вырубился, и проснулся уже в Мюнхене. Рвота немного утихла, но когда мы добрались до отеля, все вернулось, только теперь меня рвало со всех щелей. У меня был жар, меня трясло, я даже не мог сделать глоток воды, чтобы по моему телу не прокатилась волна раздражения.



Из отеля Джонни вызвал доктора. Примерно через сорок минут раздался стук в дверь. Джонни открывает ее, и в моем бредовом состоянии этот доктор выглядит прямо как доктор Шелл из фильма «Марафонец». Вероятно, он был прекрасным человеком и доктором, но все мои знания о Германии были получены из телека, фильмов и комиксах о «Капитане Америка». Насколько я был убежден, как только мы приземлились в Мюнхен, прозвенел сигнал тревоги, все показывали на меня пальцами и кричали на меня как Леонард Нимой в конце «Вторжения похитителей тел». Не суть, мое еврейское чутье подсказывало мне, и я мог поклясться, что доктор явно не испытывал восторга от трепыхающейся жопы под одеждой, потому что стоял всего в десяти футах от кровати, уставившись на меня, а через пару минут он вытащил шприц с огромной иглой, уже чем-то наполненный, и сказал: “Тебе это нужно”. Я спросил: “Что значит, мне это нужно? Что это такое? Вы даже не обследовали меня, не померяли температуру, ничего. Откуда вам знать, что мне это нужно?” Он лишь бросил хмурый взгляд и сказал снова: “Тебе это нужно”. Он мог с тем же успехом спросить: “А это не опасно?” Я был не в состоянии спорить: “Ладно, делайте укол”. Он попросил меня стянуть штаны. Я вылез из одеял, потный и дрожащий, стянул свои треники и лег на бок. Секунд на пять в комнате воцарилась полная тишина.