Музыка из уходящего поезда. Еврейская литература в послереволюционной России

В повести Бергельсона «В гору» также ставятся вопросы о новом советском завете: автор сосредотачивается на двух сопряженных проблемах – телесной травме и родине евреев. Ключевым понятием повести является коренизация как привязка к истории народа и культуре в рамках национальной территории. В 1934 году Бергельсон участвовал в работе Первого съезда советских писателей, где получил высокую оценку Фефера и писавшего на идише критика Я. Бронштейна. Бронштейн в высокопарной манере того времени заявил, что автобиографический роман Бергельсона «На Днепре» («Байм Дниепер») «гильотинировал» прежнюю идеализированную буржуазную еврейскую националистическую среду [Луппол и др. 1934:271] (сам Бронштейн был арестован и расстрелян в 1937 году). При этом сам Бергельсон высказывался на съезде куда более неоднозначно. С одной стороны, он возносил хвалы Сталину, «великому вождю мирового пролетариата», с другой – отметил, что для него, «как для еврейского писателя», одним из самых сильных выступлений на съезде стала речь национального дагестанского поэта С. Стальского, в которой он не понял ни единого слова [Луппол и др. 1934:271]. Восхвалять текст, полностью для тебя непрозрачный, – значит пренебрегать соцреалистическими требованиями абсолютной внятности, ясности и связности. Высказывание Бергельсона принадлежит к тому же театру абсурда, что и данная самим себе Бабелем на том же мероприятии характеристика мастера жанра молчания. В своей повести Бергельсон с исключительным мастерством использует технику абсурда, непрозрачности и недосказанности.

По правилам соцреализма, преобразование человека средствами социалистического строительства, помимо прочего, привязывает личность к коллективу. Говоря словами Бергельсона на Первом съезде, писатель-соцреалист должен «осветить все переплетения, которыми связывается трудовая единица с коллективом» [Луппол и др. 1934: 271]. В еврейской традиции, с которой Бергельсон был прекрасно знаком, связи членов общины между собой и с богом, равно как и сопряженные с этим обязательства, создаются через обрезание. В советском контексте 1930-х годов обязывающая рана превращается в «обязательство получить рану», и именно об этом и говорится в «Барг-аруф» («В гору»)[97]. Библейский троп условного знака и соцреалистическая эстетика переплетаются в тексте Бергельсона в мощном и будоражащем ключе, вступая в противоречие с соцреалистической эстетикой ясности и оптимизма.

Предполагалось, что Биробиджан решит еврейскую проблему, поскольку у евреев появится национальная территория. В нарративе Бергельсона проводится прямая связь между территориальной проблемой и еврейским опытом. Строитель Велвл и редактор биробиджанской газеты ведут диалог о новизне текущего момента в еврейской истории. Подбор собеседников, рабочего и редактора, совершенно типичен для соцреализма, потому что они воплощают в себе пролетариат и партийную сознательность. При этом они пользуются языком, отнюдь не вписывающимся в границы нормы. Велвл излагает предыдущую историю евреев на маркированном языке:

И повсюду в этих странах история их писалась не на бастионах, не на стенах и не на башнях, не на проложенных там дорогах или переброшенных через них мостах и не на построенных городах.

Ун ин эргец ин йене лендер из ир гешихте нит фаршрибн геворн нит аф кейн мойерн, нит аф кейн вент ун нит аф кейн туремс, нит мит дурхлейгн вегн, ци мит иберварфн брикн, ци мит ойсбойен штет [Bergelson 1936а: 42].

У евреев не было возможности оставить след своего присутствия на внешних приметах цивилизации и прогресса. Редактор развивает метафору истории как надписи, добавляя, что «свою историю носят евреи с собой как этакую [священную] книжечку подмышкой» («зейер гешихте трогн идн арум ви эпес а мин сидерл унтер дер пахве») [Bergelson 1936а: 42]. До нынешнего момента, до зари социализма, история евреев не существовала в материальной, позитивной форме; это была не привязанная ни к какой территории, деполитизированная история неприятия и неприкаянности, а кроме того, эта история была известна только самим евреям, как и «священная книжечка» (молитвенник), который они носили с собой в синагогу. Но с приходом социализма все изменилось. История горестей в прошлом, теперь текст еврейской истории получит материальное и территориальное воплощение. Редактор продолжает: