Мы – электрические. Новая наука об электроме тела

К этому времени Вольта уже загорелся другой идеей: он хотел стать не простым электриком, а профессором в этой области. Но для этого сначала нужно было обрести известность. Чтобы укрепить репутацию, доказав свою теорию о роли притяжения в электричестве, он начал работать с новым аппаратом. Это была электрофорная машина – новый инструмент, служивший “постоянным” источником электричества. Возможно, это слишком сильно сказано, но все же электрофор был значительным шагом вперед по сравнению с лейденской банкой, поскольку позволял производить сотню разрядов, прежде чем его приходилось заряжать заново, причем для зарядки можно было использовать ту же лейденскую банку, а не суетиться с куском янтаря и шелковой ткани.

“Прекрасно и полезно”: такую похвалу Вольта заслужил от Карло Фирмиана, своего самого влиятельного политического покровителя из Павии. Далее Фирмиан не удержался и добавил: “Это делает честь вашей стране и всей Италии, матери наук и искусств”. Несколькими месяцами позже, в возрасте тридцати четырех лет, Вольта возглавил кафедру экспериментальной физики в университете, но все еще не достиг того уровня уважения, к которому стремился.

Одна из причин заключалась в том, что два других натурфилософа-экспериментатора несколькими годами ранее уже изобрели нечто, напоминающее электрофор, и трудно поверить, что Вольта никогда о них не слышал. Эти подозрения усиливались еще и тем, что Вольта (всегда остававшийся скорее экспериментатором, чем теоретиком) никогда толком не мог объяснить, как именно этот прибор работает или какие силы им управляют. Когда его об этом спрашивали, он бормотал что-то невнятное о статье, которую писал, но пока он ее писал (чрезвычайно медленно), он понял, что может, в принципе, ее и не публиковать. Важна была не статья, а изобретение, которое уже утвердило его репутацию электрика. Благодаря обширной социальной и профессиональной сети, организованной Вольтой, электрофоры были разосланы ученым, занимающимся электричеством, во многие города – от Лондона до Берлина и Вены. За исключением нескольких неугомонных и язвительных скептиков, большинство электриков не интересовались сутью теории, если она позволила создать инструмент для продвижения науки. Но, хотя кое-кто уже называл Вольту “Ньютоном электричества”, скептики так и не отступали, посмеиваясь над его сомнительной статьей (которую он все же опубликовал, так и не приведя убедительных разъяснений[38]

) и потихоньку поддерживая толки о том, что Вольта самовольно присвоил себе первенство в создании нового устройства. Вольта не мог избавиться от этих слухов на протяжении следующих шестнадцати лет, даже когда изобрел конденсатор – инструмент, по-настоящему изменивший науку. Конденсатор позволял обнаруживать электричество, а не производить его. И это был самый чувствительный из когда-либо созданных детекторов такого рода.

Но даже тогда критики с усмешкой называли его изобретателем “электрических забав”[39]

. И именно в этот момент в 1791 году обидчивый, уязвленный и слегка раздосадованный Вольта впервые прочел копию статьи из Commentarii.

<p>Поворот кругом</p>

Поначалу рукопись Вольте очень понравилась. Хотя предубеждения против физиологов должны были оттолкнуть электрика, Вольта сам повторил эксперименты Гальвани, и они его убедили. Той весной он с энтузиазмом заявил, что “сменил настрой [в отношении идеи о животном электричестве] с недоверия на приверженность”. Весной 1792 года он быстро написал статью в ответ на трактат Гальвани, представив его работу как “одно из величайших и блестящих открытий, которое должно определить эпоху в развитии физических и медицинских наук”. В заключение Вольта писал, что Гальвани принадлежат “все заслуги и авторство в отношении этого великого и важного открытия”[40].

Но этот его полностью одобрительный настрой длился недолго. В следующей публикации, вышедшей всего через четырнадцать дней после первой, восторги Вольты значительно утихли[41]. Он походя предложил другое объяснение сокращений лягушачьей лапы: он утверждал, что электрический разряд производили металлы, использованные Гальвани, и обвинил того в незнании фундаментальных законов электричества. Вольта понимал, как материалы могут реагировать на отдаленный источник электричества без прямого контакта. Возможно, он осознал, что, если бы Гальвани знал этот закон, то понял бы, что причиной сокращения был материал крючка, а не какое-то внутреннее лягушачье электричество.