Мы – электрические. Новая наука об электроме тела

Мы ничего этого не знали, когда начали экспериментировать с животным духом и нашли первые подтверждения существования биоэлектрического кода. Мы ничего не знали об ионных каналах или профилях, и варианты батарейки Вольты были единственным инструментом, которым мы могли пользоваться для исследований животного духа. Вот почему первые знания об электроме мы получили благодаря электрическим свойствам нервов и мышц. Как вы узнаете из последующих трех глав, именно так мы начали понимать, что можем использовать электричество для управления собственным сердцем, мозгом и центральной нервной системой.

Часть 3 Биоэлектричество в мозге и теле

“Какими бы удивительными ни были законы и явления электричества в неорганической или мертвой материи, ни с чем не сравнимый интерес к тем же силам возникает при их приложении к нервной системе и жизни”.

Майкл Фарадей, “Экспериментальные исследования по электричеству”

В XX веке с появлением более совершенных инструментов стали накапливаться данные, свидетельствующие о том, что характер биоэлектрических сигналов может говорить о здоровье или болезни. Это быстро привело к мысли о том, что электрическая стимуляция может оказаться полезной не только для изучения тела, но и для его оздоровления – путем замены аномальных характеристик правильными. Мы способны самостоятельно осуществлять электрическую регуляцию своего здоровья.

Глава 4 Электрификация сердца: о пользе наших электрических сигналов

Ужасные эксперименты по изучению животного электричества, которые Гальвани и Альдини проводили на расчлененных лягушках или обезглавленных преступниках, редко вызывали протесты, но вот английские собачники в какой-то момент не выдержали. В 1909 году разгневанный противник вивисекции прибыл в палату общин с тревожным сообщением о проявлениях научной жестокости[135].

В мае того года он присутствовал на Converzatione – светском вечере, во время которого ученые из Королевского общества демонстрировали свои открытия представителям общественности (по сообщению в одной из газет, привлекательность этих мероприятий заключалась в том, что “наконец-то ученые снизошли до того, чтобы раскрыть свои тайны обыкновенным мужчинам и женщинам”). Одна из демонстраций была настолько шокирующей, что вызвала слушания в парламенте: как сообщалось в жалобе противника экспериментов на животных, собаку связали “кожаным ремнем с острыми шипами вокруг шеи”, чтобы обездвижить несчастное существо, тогда как его “лапы были погружены в сосуды с растворами солей, а эти сосуды соединялись проводами с гальванометрами. Неужели же эта ужасная процедура не нарушает Акт от 1876 года о жестоком обращении с животными?” – возмущался истец[136].

Это мрачное описание оказалось не вполне верным и заставило министра внутренних дел Герберта Гладстона прояснить ситуацию[137]. Он сообщил, что животное было вовсе не несчастным подопытным существом, а домашним псом Джимми – любимым английским бульдогом исследователя. “Кожаный ремень с острыми шипами вокруг шеи” был ошейником с латунными украшениями (причем достаточно дорогим). И, наконец, как пояснил Гладстон, “раствор”, в котором стоял пес (по собственной воле и весьма охотно, проявляя свою знаменитую “черчиллевскую стойкость”), представлял собой обычную соленую воду. “Если мой достойный друг когда-нибудь плавал в море, он бы в полной мере оценил ощущение, доставляемое этим простым и приятным экспериментом”, – заключал министр. Благодаря этой безвредной демонстрации бульдог Джимми способствовал развитию электрофизиологии в большей степени, чем мертвые преступники Альдини. Он (точнее, его владелец физиолог Август Уоллер) впервые в мире позволил произвести запись электрической активности сердца[138].

Возможность считывать электрические сигналы перевернула современную медицину, и не только в отношении сердца, в котором неясные прежде процессы стали гораздо более понятными. К концу XX века было установлено, что подобные сигналы исходят от многих органов. Это было сделано с помощью инструментов, о которых Уоллер даже не мог помыслить, и мы смогли понять процессы в здоровом и больном человеческом теле и мозге настолько глубоко, что Уоллер вряд ли поверил бы в то, что это вообще возможно.

Разговорчивое сердце