Мы – Виражи!

Викки поспешила следом, расталкивая толпу. «Что всё это значит? Где мама с папой и бабушка с Малинкой? – думала Викки, догоняя Ломика. И ахнула от поразившей её догадки: – Неужели Ломик тоже сдёрнул из дому?»

– Эй! – она догнала брата и его спутника, когда те уже поднимались в фургон по скрипучим деревянным ступеням.

– Чего тебе? – мужчина загородил собой Ломика, но Викки успела заметить, как лицо братишки вытянулось от удивления.

– Хотела поговорить с братом, – Викки вздёрнула нос.

– С кем? – Мужчина обернулся к Ломику: – Ты её знаешь, малыш?

Ломик не ответил. Он стоял, не решаясь даже головой кивнуть: провал на выступлении, внезапное появление Викки – всё это оглушило и озадачило его.

– Разумеется, он меня знает! Мы Виражи! Ясно? – ответила Викки вместо брата и обратилась к Ломику: – Ты почему здесь? Где мама и папа? А бабушка и Малинка? И что ты собирался делать с ножами?

Ломик молчал.

– Ладно, разберёмся. – Викки расстегнула кожаный ремень, висевший у Ломика на поясе, и протянула его мужчине с серьгой. – Это ваше? Возьмите, мы уходим.

Она перекинула рюкзак на другое плечо и взяла Ломика за руку. Ей хотелось поскорее уйти от этого странного человека с серьгой в ухе. Уйти и увести брата. Но на пути у неё вырос кожаный тип. Очевидно, он закончил метать ножи перед зрителями.

– Куда вы пойдёте на ночь глядя? Давай лучше знакомиться. Я – дядюшка Жако, а вот он – Тиныч, – мужчина с серьгой расплылся в улыбке. – Мы хорошие друзья твоего брата. Правда, малыш? Идём, выпьем кофе в моём фургончике. Я расскажу тебе, где мы встретили Романа.

Голос дядюшки Жако звучал до того добродушно, что Викки потеряла бдительность. Она замедлила ход, раздумывая: не остаться ли с циркачами? Может, приютят их на ночь? А утром будет не так страшно идти…

Дядюшка Жако тотчас взял дело в свои руки.

– Идём-идём, – он подхватил Викки под локоть. – Нечего в темноте бродить. Можете попасть в скверную историю.

Дядюшка Жако легонько втолкнул Викки и Ломика в фургон, а сам задержался на ступеньках.

– Заходите, располагайтесь! – крикнул он детям и, прикрыв дверь, прошипел Тинычу в ухо: – Дуй к карлику, пусть сделает кофе. Ну ты знаешь, тот самый, который слона валит. Угостим этих цыплят. Девчонку оставим в парке на лавочке – слишком упрямая. Выезжаем, как только оба уснут.

– Сделаю, – кивнул Тиныч.

– Быстро! – Дядюшка Жако сверкнул глазами и, открыв дверь фургона, снова повысил голос: – Ну как тебе цирковой быт… Э-эм… Виктория, если не ошибаюсь?

Тиныч ещё постоял, прислушиваясь к словам фокусника, глухо звучавшим за тонкой стенкой. Его моржовые усы топорщились. Тиныч ненавидел мальчишку и хотел одного – избавиться от него. И плевать на обещанные богатства. Он – он один! – должен метать клинки!

Но можно ли ослушаться дядюшку Жако?

<p>Глава 12</p><p>Мяч, который промазал, но попал в цель</p>

М

алинка сидела в такси позади водителя, зажатая между мамой и бабушкой. Снаружи ей было тесно, но внутри словно разверзлась бездонная пропасть. Малинке казалось, будто её грубо разодрали надвое. И теперь вторая половинка ходит где-то сама по себе. Что, если эту половинку не удастся найти? Как жить дальше? Вдруг дядюшка Жако наврал и сейчас циркачи в каком-нибудь другом городе, а вовсе не там, куда они едут? Но нет… Усик не мог обмануть.

«Найдись, найдись, найдись, – беззвучно шептала Малинка своё заклинание. – Ломик! Братик!» Он всегда был позади, всегда уступал Малинке первое место. «Хвостик от Малинки», – называл близнеца папа до того, как окаменел. Но хвостиком Ломик не был. Он был её крепким тылом, каменной стеной, за которой Малинка всегда могла спрятаться. Он часто брал на себя Малинкину вину. Одно только присутствие Ломика наполняло её бронебойной уверенностью в своих силах. А теперь каждая тень казалась Малинке чудовищем, которое тянуло к ней свои лапы, чтобы выдернуть из машины, как морковку с грядки.

Страшно было Малинке. Страшно до жути! Но ещё сильнее терзал её стыд – она-то не была для Ломика тылом. Сколько раз Ломик сбивал коленки, когда Малинка отталкивала его, чтобы прибежать на качели первой. Сколько раз съедала его долю деньрожденного торта… Даже порадоваться за него не сумела, когда обещанное коснулось близнеца. Ах, вот бы повернуть время вспять и всё изменить!..

Погружённая в свои мысли, Малинка не заметила, как пролетела дорога. Такси остановилось возле городского парка. Часы на приборной доске автомобиля показывали без четверти полночь, но у Малинки сна не было ни в одном глазу. Ей казалось, что она больше никогда не уснёт.

– Пройдёте через парк, увидите большую площадь с фонтаном посередине, – объяснил водитель, который, похоже, знал каждую пядь приморского побережья, – цирк Жако останавливается на ней каждый год. Мы с сынишкой…

– Спасибо! – мама поспешно сунула таксисту деньги и схватила Малинку за руку.

Пальцы у неё были ледяные.