Мы – Виражи!

<p>Глава 3</p><p>Подарки для Викки</p>

День за днём Виражи медленно продвигались вдоль побережья. Они выбирали полупустой кемпинг[1], жили там, покуда не надоест, а затем отправлялись дальше.

Малинка была счастлива. Она гоняла босиком, плавала до посинения. Поджаривалась на солнце или закапывалась в песок так, чтобы одна голова торчала. «Не жизнь, а малина, – думала Малинка. – Жаль, папу раньше из банкиров не выгнали!»

Ломик делал всё то же самое, что и сестра-близнец. Но порой он замирал возле папы и смотрел на него не моргая. Малинка видела – Ломика пугает папино лицо: пустое, словно у куклы. Брат становился бледным и растерянным, совсем как два года назад, когда Малинка потащила его в отдел со сладостями и они заблудились в гипермаркете.

Малинка не позволяла Ломику долго смотреть на папу. Она силком волокла близнеца к шумным волнам, которые – Малинка знала – смоют любые тревоги. И вскоре Ломик начинал смеяться почти так же громко, как сестра.

Но вот мама решила вернуться в цивилизацию. На одной из развилок она повернула к курортному городку. Его улицы были забиты машинами и людьми. Мама с трудом проехала на стоянку и устало откинулась на спинку водительского сиденья.

– Ну всё, – выдохнула она, – побудем среди людей. Хватит с нас кемпингов – Ломик с Малинкой скоро в папуасов превратятся.

– Или в обезьян, – вставила бабушка.

Малинка была не против.

– Зато мы сможем лазить по деревьям и питаться одними бананами, – заявила она и подтолкнула близнеца локтем: – Правда, Ломик?

– Угу, – отозвался брат, хотя предпочёл бы остаться человеком.

– А мы сможем показывать вас за деньги. Глядишь, заработаем на новый коттедж, – съязвила Викки.

В последнее время она вредничала чаще обычного, потому что всё вокруг её раздражало. И узкая койка в домике на колёсах. И вездесущий песок, который, сколько ни вытряхивай из постели, никуда не денется. А главное – бабушка и близнецы на соседних койках! Ломик причмокивал во сне, словно доедал остатки ужина. Малинка по ночам шумно дрыгала ногами, сбивая одеяло на пол. Бабушка храпела, словно забуксовавший грузовик. Никакие затычки не спасали Викки от всех этих звуков: она привыкла спать одна в комнате.

Мама не ответила на колкость Викки. Только покачала головой и вышла на парковку. Близнецы выпрыгнули за ней, как два кузнечика.

– Можно нам с Ломиком к морю? Мы только туда и обратно! – затараторила Малинка.

– Погоди, торопыга, – ответила мама. – Есть идея получше. Сейчас мы идём гулять по городу все вместе. Потом пообедаем в кафе.

– С чего вдруг такая роскошь? – спросила Викки. – Мы снова разбогатели?

Она ушам своим не поверила, когда услышала про кафе. Да и как поверить, если при каждом удобном случае мама напоминала: «Экономь!» Экономь электричество, воду в душе, шампунь, то-сё – всё… А Викки не привыкла экономить и привыкать не хотела!

– Ты забыла? – мама обняла старшую дочь за плечи. – Сегодня твой день рожденья!

– Ха-ха! Забыла! – расхохоталась Малинка. – Хорошо, что у тебя есть мы. Мы-то помним! Правда, Ломик?

– Угу, – подтвердил близнец.

«Вот до чего меня довели! – подумала Викки, вскипая. – Про собственный праздник забыла!» А вообще-то ей всегда нравилось число тринадцать. Оно не раз приносило удачу, и Викки с нетерпением ждала день рожденья – что подарит тринадцатый год жизни? Как оказалось, ничего хорошего…

Викки почувствовала, что внутри у неё нет радости – даже на донышке. Только бурлящее недовольство, заполняющее от макушки до пят. Ясно и понятно: не будет двухэтажного торта, как в прошлом году, и шумных одноклассников с ворохом подарков. Её поздравят только родные, а их Викки каждый день видит…

– Ладно, идём, – мама пригладила волосы, глядя в боковое зеркало «Форда». – Антон, ты с нами?

Папа, как обычно, не отозвался. Он сидел в раскладном кресле, пялясь в пустоту сквозь заляпанные стёкла очков. И Викки в очередной раз подумала: в день, когда они потеряли всё, они потеряли и папу. Настоящий папа ходил в отглаженных рубашках и брюках. Его очки блестели, чисто выбритое лицо благоухало туалетной водой. А это существо было скорее недоразумением в папином обличье: мятые шорты, майка в пятнах, колючая щетина на щеках… Викки смотрела на него со смесью жалости и презрения.

– О! Это верно, кто-то должен сторожить наш домик, – не растерялась мама и чмокнула папу в лоб. – Какой же ты у нас молодец! Мы принесём тебе пирожное.

«Или косточку, – с досадой подумала Викки. – Сторожевым псам платят косточками». Она хотела сказать это вслух, но вовремя прикусила язык.

* * *

Кафе, конечно, не ресторан, где отмечали дни рождения Викки, но и не убогий домишко на колёсах – уже неплохо. По крайней мере, еда здесь точно вкуснее, чем то жуткое месиво, в которое превратилась мамина стряпня. Удивительно, как близнецы уплетали это за обе щеки?