Мы воюем за жизнь

– Кого вы из них растите? Неженок! – фыркнула дама. – Надо учить делиться. Растите их по одному в семье, не рожаете, сами эгоисты и растите эгоистов. Вас у меня трое было, и всех людьми вырастила.

Она какое-то время помолчала, но вновь продолжила елейно-масляным тоном:

– Уля, если ты не научишься делиться, другие дети будут дразнить тебя «жадина-говядина».

– Ну и пусть, – упрямо ответила Уля и, подумав, добавила: – Не будут. Откуда они узнают?

– Уля, жадничать нехорошо. Подари пупсика Сонечке! – не отставала дама и протянула руку к куколке.

Девочка бойко слезла с кресла, отвернулась от женщин, а когда повернулась вновь к ним лицом, то под футболкой на ее животике надулся холмик, как у беременной: она спрятала пупса под одежонкой.

– Всё! Нету Дениски! – Она развела руками. – Фокус-покус!

Мать девочки не смогла сдержать улыбки, улыбнулась и Геля, но бабушка рассвирепела:

– Жадина! Взрослых не слушаешься!

Дама протянула руку, возможно, чтоб схватить девочку и, наверное, силой достать пупса из-под ее футболки, но Геля вдруг с силой ударила старуху по рукам и закричала на весь вокзал:

– Дура! Дура старая! Убью, сука! Не смей трогать! Она – мать! Мать! Это ее Дениска! Не смей трогать!

В глазах у Гели потемнело, в горле пересохло, все тело била дрожь, она словно начала терять сознание. Кто-то из односельчан, кажется Николай Иванович, вмиг очутился рядом, подхватил ее, усадил в кресло.

– Успокойся, Геля, успокойся!

Лиза подбежала с бутылочкой воды, дала Геле пару глотков.

Дама сначала онемела от случившегося, а затем начала что-то лепетать про оскорбления, полицию, про то, что лезут сумасшедшие не в свое дело, чужих детей воспитывают, что эта психическая еще у ларька возле ребенка ошивалась и сама с собой разговаривала, что она опасная, но народ, свой, из села, шикал на старуху и на все голоса ей повторял:

– Она – мать! Мать! Поймите вы: сын у нее! Ленька без вести пропал… Не в себе она. И видите ведь – беременная! Кто же с беременными спорит! Примета худая. Беременным не перечат – ребенок поперек пойдет! Мать она! Мать!..

И тут объявили электричку. Лиза и Лидия Сергеевна поспешно подхватили Гелю под руки и повели к выходу на перрон – скорее прочь от скандала! Уговаривали: «Пойдем, милая, пойдем! На воздухе полегчает, отпустит». Николай Иванович взял ее сумку и пакет с черешней и понес следом. Геля обернулась: Уля по-прежнему стояла на своем месте с пупсиком под футболкой. Казалось, она ничуть не испугалась случившегося и приняла все произошедшее за какую-то непонятную ей взрослую игру. Уля улыбнулась, достала пупса из-под футболки, высоко подняла над головой – смотри, мол, наша взяла, со мной остался Дениска! – и помахала им вслед странной тетеньке.