Мыс альбатросов (СИ)

— Сними её! — потребовала она, подлетев к сестре. — Нельзя принимать подарки от незнакомцев, Беллс!

Андромеда протянула руку к броши, но Беллатриса больно ударила по пальцам.

— Не смей меня трогать! — взвизгнула она и, преисполнившись достоинства, важно двинулась по коридору.

Энди почувствовала, что готова заплакать. Нельзя встречать гостей дедушки с красным опухшим лицом.

От обиды Андромеда развернулась и побежала в обратную сторону, понеслась без оглядки, представляя, как становится легче воздуха и поднимается ввысь, чтобы улететь как можно дальше отсюда.

Она опомнилась только у ограды, когда ноги совсем ослабли, а родной дом превратился в серый прямоугольник на фоне зелёной массы деревьев. Тяжело дыша после бега, Андромеда упёрлась в каменную кладку руками. С годами стена сильно раскрошилась, но почти все её изъяны скрыла льнущая к нему бирючина. Через расщелины виднелись колосья высокой травы, растущей с другой стороны ограды — в низине холма, где не действовали магглоотталкивающие и морочащие чары.

Жирная земля налипла на туфли, пока Андромеда в неуверенности топталась на месте.

«Ну и трусиха же ты, Энди. Ужас!» — издевательски громыхнуло в её ушах, и Андромеда стала карабкаться вверх, цепляясь за выступы. Ветка кустарника попыталась удержать её, но даже затрещавший подол платья был безнадёжно бессилен в тот час.

Сердце Андромеды наполнилось азартом, о котором она так часто читала в статьях Медоуз Доркас — отважной исследовательницы колдовских местечек Восточной Африки. Она училась с дядей Альфардом на одном курсе, и пару месяцев назад он, вернувшись из совместной экспедиции, представил её дедушке Поллуксу.

В тот день Энди с упоением слушала рассказы о гробницах, заполненных прожорливыми скарабеями, схватке с нунду и сплаве по быстроходной реке прямо над головами злющих гриндилоу. Дядя Альфард солнечно улыбался, глядя на бывшую однокурсницу, и впечатлённая блистательной знакомой Андромеда не сразу заметила, когда непринуждённая атмосфера в гостиной изменилась.

— Да, я так считаю, мистер Блэк! — горячо сказала Медоуз. — Вы называете этих людей примитивными, а я — прогрессивными. Аэроплан. Эта, как вы выразились, «убогая громадина», называется аэропланом, и, клянусь, в ней больше магии, чем в ваших «Чистомётах».

— Кого ты привёл в дом, Альфард?! — заверещал Поллукс, схватившись за сердце. — Дети не должны слушать бредни этой предательницы крови! Нет, я не даю тебе разрешения связать с ней жизнь, слышишь! Не бывать в роду Блэков проходимкам!

— Да я скорее проглочу штырехвоста, чем породнюсь с таким закостенелым смеркутом как вы, — с апломбом заявила Доркас и скрылась в пламени камина.

Вот она-то не была трусихой. Никто просто так бы не выкрикнул подобное дедушке Поллуксу в лицо.

Наконец Энди залезла на ограду и восторженно ахнула. Перед ней открылись просторные луга — море колосящейся на ветру травы, среди которой в лучах полуденного солнца паслись маленькие шетландские овцы.

Андромеда спрыгнула вниз, отряхнула шершавые от каменной крошки ладони и, чуть прихрамывая на правую ногу из-за неудачного приземления, зашагала с холма.

Овцы не проявляли к Андромеде ни малейшего интереса.

Она прошла мимо них и села на перевёрнутую колёсами вверх телегу. Запрокинув голову и прищурившись, Энди увидела ныряющего в облаках воздушного змея.

— Ты девочка из дома-призрака?

Андромеда едва не полетела вниз от неожиданности.

В траве, облокотившись на телегу с противоположной стороны, где был привязан змей, сидел загорелый мальчишка.

— Прости, что напугал тебя, — сказал он, таращась на Андромеду. — Ты первая на меня страху нагнала, когда спустилась.

— Почему это? — удивилась Энди, пытаясь придать себе невозмутимый вид.

— Потому что ты пришла из дома, которого нет.

— Что за чушь ты несёшь, глупый! — фыркнула Андромеда, пренебрежительно осмотрев его. Перед ней был маггл, вне сомнений. Волшебник никогда бы не оделся так неряшливо. Тётушка Элладора предупреждала, что маг, общающийся с магглами, кната ломаного не стоит. Только слабые окружают себя недостойными. А ещё она говорила, что от магглов воняет, как от искупавшихся в грязи поросят.

— А вот и не чушь! — насупился мальчик и воинственно выпятил подбородок. — Я видел богатый дом за каменной оградой, когда залезал на неё прошлой весной, хотя остальные утверждают, что там только непроходимое болото, а когда я стал с ними спорить, они назвали меня чокнутым. Плевать, что они говорят! Пусть себе обзываются, мне-то что!

Андромеда уставилась на него.

— Я не буду обзываться, — серьёзно сказала она. — Как тебя зовут? Ты местный?

Он привстал с земли, чтобы не упустить из вида всех разбредшихся по округе овец.

— Я живу во-о-он там — на окраине Бери.

Энди приложила ладошку ко лбу, чтобы разглядеть крыши домов, стоящих на другом берегу реки, разделяющей луга от Бери-Сент-Эдмендса.

— А ты тоже видишь его — ну… дом на высоком холме?

— Конечно, ведь я там живу, — усмехнулась Энди, с удовольствием отметив, как вытянулось лицо мальчишки.