Мыс альбатросов (СИ)

— Так это же здорово! Знаешь, я уже и сам начал сомневаться, что видел его. Со мной вообще-то постоянно происходит «всякое»… — сказал он особенно доверительным тоном и сел рядом с Андромедой.

Она непроизвольно принюхалась, но почувствовала только аромат земляники.

— Маме это жуть как не нравится! Она часто водит меня в церковь, чтобы мою душу оставили злые духи.

Энди расхохоталась.

— Помогает? — спросила она сквозь смех.

— Ничуточки. Раньше я рассказывал родителям о том, что вижу, а теперь — помалкиваю.

— Так ты сквиб! — объявила Андромеда.

— Не обзывайся!

— Да нет же. Сквиб — это не ругательство, просто… ты замечаешь то, что многие другие не могут, даже если очень-очень захотят, — воодушевлённо сказала Энди. — Кто-то из твоих родных умеет так же?

— Мой отец работает пекарем в местной богадельне, а мама — швея, — сказал мальчик, мысленно перебирая возможных кандидатов, но, как видно, с каждой секундой список становился короче, а настроение — хуже. — Один мой дедушка был фермером, а второй умер на войне. Постой-ка, значит, ты тоже — сквиб?!

Андромеда замотала головой. Если бы подобное спросил Крауч, Малфой или Нотт, она бы обиделась и при первой же возможности подсыпала им икотного порошка. Только сейчас она вспомнила, что дома её ждут, и гости уже прибыли!

— Так как тебя зовут?

Мальчик наморщил лоб, но всё-таки выдавил:

— Эдвард.

— А меня — Андромеда, и мне уже пора. Пачулю могут отправить на мои поиски.

— Ты точно не привидение или фея? — поинтересовался Эдвард, подав руку. — Твоё платье — самая настоящая древность. Я похожее только на обложках маминых романов видел. Нормальные девчонки такое не носят.

— Можно подумать, ты видел много нормальных девчонок, — парировала Андромеда, вырвав ладонь из его пальцев, пахнущих ягодами, и побежала к ограде, стараясь не хромать.

Улыбка против воли поползла по её лицу, когда за спиной раздалось:

— Ты придёшь завтра?!

Энди оглянулась.

— Приду, если не будет дел интереснее. Только ты никому не говори, что меня видел. Это… это будет нашим секретом!

До самого ужина она нервничала, боясь, что её отсутствие заметили. Мыслями она была далеко — за полуразрушенной оградой и едва не пропустила мимо ушей слова Сириуса.

— А давайте подбросим Белле лягушачью икру под одеяло, — предложил он, шагая в столовую, — не пропадать же ей. Вон у меня сколько! Я стащил банку из подвала!

Удивительно, что он вообще ограничился только этим, потому что в подвалах особняка Поллукса Блэка хранились вещи гораздо интереснее и опасней, нежели банка с икрой. Глава благороднейшего и древнейшего семейства коллекционировал артефакты, редкие зелья и старинные книги. Его «сокровищница» изрядно пополнялась каждый год в середине лета, когда пожилой волшебник справлял день рождения, приглашая в поместье всех родных. Или почти всех, ведь даже семейные праздники не становились поводом для того, чтобы забыть разногласия. Впрочем, для младших Блэков политические темы являлись самыми скучными на свете.

Поэтому, сидя за общим столом во время ужина, они терпеливо выжидали, когда бабушка отпустит их снисходительным кивком на свободу.

Это был последний круглый юбилей Поллукса Блэка, на котором присутствовала Энди. Тогда она не понимала, почему дедушка ненавидел свои дни рождения. Ей было одиннадцать лет, и самое большое опасение вызывала сова, приносившая отказ из Хогвартса.

Страх маленькой инфантильной девочки, далёкой от реального мира.

Ей понадобилось немало времени, чтобы прозреть, перерасти предрассудки и заблуждения, которые пестовали Блэки. Вместе с ней повзрослели её страхи.

Сначала Андромеда Тонкс боялась за мужа. Отец грозился найти его и убить. Затем переживала за кузенов. Она написала тётке, когда Регулус пропал, но наткнулась на стену молчания. Потом в беду угодил Сириус. Весь мир хотел заставить её поверить, что он — убийца, Пожиратель смерти, шпион…

Совы улетали на Гриммо, но не возвращались.

Андромеда смирилась и с этим.

Спустя почти двадцать лет в копилку её страхов добавился ещё один. В тот день Нимфадора привела в дом своего избранника.

Андромеда не имела права противиться выбору дочери, желанию Доры связать судьбу с оборотнем, опасным как для окружающих, так и для неё самой.

Однако в голову лезли мучительные мысли, картины, одна ужаснее другой, а о ребёнке, который мог родиться с присущей его отцу «проблемой», не хотелось даже думать! Если он будет уродом или чудовищем, придётся его скрывать.

— Тогда это будет нашим секретом, — шептала Андромеда себе под нос. На протяжении многих лет эта фраза не потеряла чудодейственную силу. Она удивительным образом убаюкивала беспокойную душу Энди, точно сон-трава серьёзно больного.

Им оставалось только ждать.

Себя Андромеда относила к людям, для которых стакан скорее пуст, нежели полон.