На арене со львами

— Об одном вы можете не беспокоиться.— Холодноватый взгляд голубых глаз проводил сына и снова обратился к Адаму.— Кто-кто, а он в политику не ввяжется.— Она пожала руку Адаму, потом Моргану.— Мы еще поговорим, ладно?

И направилась к лимузину, где уже сидели губернатор с женой и Мертл Белл, которая, судя по тому, как горячо и торопливо она сыпала словами, рассказывала историю собственной жизни.

— Кэти все такая же,— сказал Адам.— Лицо чуть постарело, а в общем она мало изменилась. И все такая же зубастая. Вон как меня отщелкала.

— Это потому, что не изменился и ты.— Морган решил больше не думать о себе, о своих прошлых и будущих неудачах. Он взял Адама под руку, и они побрели к могиле.— Я сказал бы, с виду ты ни капли не постарел.— Правда, туг же подумал он, пожалуй, Адам Локлир всегда был стар. Куда уж стареть человеку, на которого столько свалилось в самом начале жизни.

— Как-никак, а мы ведь добрых десять лет не виделись,— сказал Адам.— Ты стал важной птицей.

Морган засмеялся.

— Ох, и умеешь же ты подковырнуть.

— Нет, мне нравятся твои статьи. Из того, что попадалось, почти все нравится.

Они посмотрели на гроб; он стоял на передвижной подставке, при помощи которой служители похоронного бюро спустят гроб в могилу, когда все разойдутся. Кто-то положил на крышку гроба несколько цветущих веток; все сойдет, чтоб прикрасить истину, подумал Морган, скрыть от живых неприглядность смерти и захоронения трупа.

— А его правда виски доконало, Рич?

— Вряд ли спиртное шло ему на пользу. Сперва у него было два легких сердечных приступа, ну а вчерашний его угробил. Думаю, если б он меньше пил, то был бы здоровей, хотя я, конечно, не врач.

Лимузин прополз мимо них и выехал за ворота. Губернатор внимательно слушал Кэти, а с переднего сидения на них нацелилась Мертл Белл — как всегда в гуще событий, готовая в первый же удобный миг ввязаться в разговор.

— Он не был алкоголиком в прямом смысле слова, ну, как те, больные, которые уже ничего не могут с собой поделать. Кэти считает, что он пил нарочно — отстранился от всего после провала на съезде. Раз пьет, значит, вообще от всего отстранился, стал трагическим героем, так она говорит.

— Сука,— сказал Адам.

Гласс и Френч, стоявшие у ворот, окликнули их.

— Пойдемте?

Морган махнул им рукой. Ему не хотелось бросать прощальный взгляд на гроб и драматически обставлять последние минуты на краю могилы. Он снова взял Адама под руку, и они медленно пошли к воротам.

— Ты сам видел, с чего все это начиналось.— Морган намеренно не оглядывался, и Адам слушал его внимательно.— Ты сам видел, как его все сильнее разбирал президентский зуд. Хант уже почувствовал, распробовал, что это за штука. Слушай, когда Тобин показал пальцем на Хинмена, оп врал?

Адам покачал головой.

— До сих пор не знаю. То, что он сказал, было вполне правдоподобно. Но, с другой стороны, Тобин мог и покривить душой, поскольку знал, что таким образом угодит Андерсону. Я Андерсону сразу прямо так и сказал.

Адам, похоже, не был удивлен вопросом: он ответил не задумываясь, словно все это произошло вчера.

— Значит, и Хант не был уверен, врет Тобин или не врет?

— Само собой. Я даже не хотел, чтоб он задавал тогда вопросы Тобину. Но его было не удержать.

— Не убежден, что мне понравится снова топать пешком,— сказал Чарли Френч, когда Морган и Адам подошли к воротам.— Может, подождем автобуса?

Морган познакомил Френча и Гласса с Адамом.

— Я пойду пешком,— сказал он.— На автобусах можно покататься и в Вашингтоне.

— Я с тобой,— сказал Адам, а Гласс только кивнул.

Френч пожал плечами, и все четверо стали спускаться по склону. Толпа уже почти разбрелась, остались только те, кто ждал автобусов. Вечерело. Лишь немногие не успели еще дойти до леса, где тек ручей.

Морган рассеянно взглянул на дожидавшихся автобуса. Среди них оказался Кэрли Лейтон; он случайно встретился глазами с Морганом. Кэрли тут же подошел, протягивая РУКУ.

— Большая честь,— пророкотал он своим прекрасно поставленным баритоном, не утратившим с годами ни мощности, ни звучности,— Весь день ждал случая поговорить с вами о былом, хотя давно уже не имею дела с высокой политикой. Только что разговаривал с милейшим старым другом, сенатором Маклареном. Он — великий американец. Мы с ним…

Седые волосы Кэрли растрепались, зато одет он был безупречно, словно не проторчал полдня в пыли, под жарким солнцем. Пока он витийствовал, подошли Зеб Ванс и Миллвуд Барлоу.

— Ба, Миллвуд, клянусь честью, это опять наш король репортеров,— Зеб Ванс вклинился в пышный спич Лейтона.— Мы с Миллвудом так заболтались, что прозевали специальный автобус, но старикам приходится быть терпеливыми, говорят, автобус еще вернется. Нельзя ведь, чтоб Кэрли шел пешком — он слишком многих держит на крючке.

— Сукин сын,— довольно-таки громко сказал Миллвуд, с яростью глядя на Моргана.

— Тс-с, Миллвуд, здесь ведь дамы.

Зеб Ванс указал на ожидавших автобуса.