На берегах реки Ждановки

Судя по фотографии 1946 года, здание после перестройки оказалось увенчано куполом, добавились балконы второго этажа, которых прежде не существовало, а на стенах появились лепные медальоны с масками. По сравнению с первоначальным обликом 1902 года Савинский корпус стал тяжеловеснее. Нельзя сказать, что он стал выглядеть хуже (особенно учитывая возведение в 1946–1958 годах новых корпусов также в стиле классицизма), однако облик его изменился. Изменилось и название: теперь это было не Убежище, а Дом ветеранов сцены. Более обтекаемо и менее конкретно, ведь «убежище» не требует пояснений, а что такое «Дом ветеранов» догадаешься не сразу.

Зато советская власть преуспела в другом: скромный приют на 40 человек превратился в помпезное учреждение с мировой известностью на две сотни призреваемых. Расширение происходило постепенно. После Великой Отечественной войны к территории ДВС были прирезаны несколько освободившихся от деревянных построек соседних участков. Их использовали в качестве огородов, потом возникли планы расширения ДВС. Над эскизами работал уже упоминавшийся Б.А. Альмединген. Трудно сказать, в какой степени его работа была учтена автором проекта архитектором Владимиром Талепоровским и его помощником и женой Феодосией Милюковой, однако до конца реконструкции ДВС Б. Альмединген числился архитектором-консультантом.

И, наконец, загадка третья, экономическая. Как в послеблокадное время, когда в руинах лежали целые кварталы Ленинграда, удалось добыть средства для реконструкции и постройки новых корпусов? Ведь фактически деньги тратились не на развитие, а на пансионеров. Особая роль в этом, по-видимому, принадлежала директору ДВС Андрею Андреевичу Голубеву, а также председателю Театрального общества с 1915 года (сразу после смерти М.Г. Савиной) народной артистке СССР Александре Александровне Яблочкиной. Без ее авторитета трудно было бы получить в 1948 году резолюцию заместителя председателя Совета министров СССР В.М. Молотова, разрешающую строительство новых корпусов.

Знаток классицизма «дворцовый архитектор», как его иногда называли за директорство в 1920-х годах в Павловске, В.Н. Талепоровский смог в полной мере реализовать себя при реконструкции Дома ветеранов сцены. С одной стороны, комплекс из шести корпусов, возведенных при его участии, не имеет ничего общего с савинским Убежищем 1902 года, а с другой стороны, бережно хранит его дух. Здания прекрасно вписаны в окружающий ландшафт и тонут в зелени, напоминая сельские усадьбы-дворцы. Удачным явилось решение не «пойти вверх», а остановится на двухэтажном варианте новых корпусов.

Анфилады комнат. Фото 2011 года

Наибольшее же восхищение вызывают интерьеры. Вместо унылых коридоров, характерных для общественных заведений – анфилады гостиных, огромные окна и обилие цветов. Широкие балконы, на которых пансионеры иногда загорают; со вкусом и изяществом отделанные потолки, а на стенах портреты известных и забытых актеров.

Пожалуй, разрушают «дворцовую картину» сами пансионеры, при встрече кивающие всякому знакомому и незнакомому «здрасьте», а еще старые вещи. И уже думаешь, что нет, это не дворец, а богатая усадьба XIX века. Вещи подобраны бессистемно, рядом с антиквариатом приютились совсем простые, рядом с высокохудожественными картинами на стенах висят акварели, эскизы, на первый взгляд не представляющие ценности, но, по-видимому, дорогие постояльцам заведения.

Музей Дома ветеранов сцены. Фото 2011 года

Пансионерка. Фото 2011 года

* * *

В приватных разговорах постояльцы ДВС рассказывали, каких нервов им стоило в 2004–2005 годах отбить атаку «инвесторов» на парк. Потенциальные меценаты вместо помощи вознамерились было строить так называемое элитное жилье прямо на его территории. С большим трудом и с помощью тогдашнего президента В. Путина опасность ликвидировали. Возможно, поэтому на посетителей здесь смотрят с некоторой настороженностью. Появилась и неведомая в прежние времена охрана.

Когда летом 2010 года я общался с обитателями ДВС, все разговоры были о предстоящем ремонте. Никто не хотел уезжать отсюда даже временно. Самими пансионерами особенно «охранялась» маленькая комнатка, отведенная под музей.

– Никому больше не дам ключей, даже уборщице, – говорила хранительница музея Нина Алексеевна Шумская, открывая по моей просьбе двери музея, – сколько фотографий и картин потеряно.

Н.А. Шумская, бывшая актриса ашхабадского оперного театра, поселилась в Доме ветеранов сцены давно, в середине 1990-х годов, и жизнь всех последних лет заведения с проблемами и заботами происходила на ее глазах. А проблем было немало: текла кровля, в подвалах вода. Нельзя не вспомнить и про алчные взоры инвесторов. Ситуация чем-то напоминала ту, что складывалась здесь в 1920-е годы.

Шумская достала из шкафа пронумерованные по годам альбомы и спросила:

– Интересуют вас эти фотографии?

– Нет, – ответил я, перелистывая старые фото с запечатленными на них лицами бывших постояльцев, – эти лица мне ни о чем не говорят. Может быть, историков театра это заинтересовало бы.