На доблесть и на славу

По рубежу реки Миус – от Восточного Донбасса до азовского побережья – пролегла линия фронта, разделившая советские войска и группу армий «Дон». Противоборствующие стороны вернулись на те же позиции, на которых уже находились в первый год войны. Ранее возведенные фортификационные сооружения немцы дополнили новыми, долговременными. Не прифронтовой укрепленной полосой, а мощной системой обороны, глубиной до пятидесяти верст, располагали гитлеровские генералы: доты и дзоты, заградительные рвы и минные поля, ряды колючей проволоки и спрятанные в капонирах танки и орудия, запасные аэродромы.

Позиции 5-го Донского казачьего кавкорпуса простирались южнее Матвеева кургана, села, основанного еще атаманом Иловайским. Справа оборону держали кубанцы, а соседями слева оказались подразделения 2-го гвардейского мехкорпуса. И на этот раз лиховство донцов, сумевших форсировать Миус вблизи сел Колесниково и Ряженое, обернулось против них же самих! Командование 51-й армии приказало селивановцам удерживать отвоеванный участок правобережья любой ценой! Сотни красноармейцев были обречены. Этот крохотный плацдармик не только ничего не решал, но и не мог быть использован с какой-либо тактической целью, поскольку Манштейн взял под Харьковом реванш, и Ставка, озабоченная контрударом немцев, не планировала размашистой операции на южном фланге ввиду тяжелейших потерь войск Северо-Кавказского фронта, их усталости и невозможности прорыва эшелонированной обороны противника. И без того обезлюдившие эскадроны донцов редели с каждым днем, отбивая натиск танков, выстаивая под шквальным орудийным и минометным огнем. Не оставляли в покое асы люфтваффе, – сеяли гибель с небес. Эта позиционная война, без сомнения, была выгодна для немцев. Стабилизация Южного фронта позволяла им произвести передислокацию и подтянуть резервы. Впрочем, иной раз и немецкие вояки изумляли на передовой глупейшими выходками, – проносились по мелководью на машинах и бронетранспортерах, заезжали в тыл и учиняли обстрел казачьих окопов. Их быстро обнаруживали, брали в «клещи». Обратно уже не пропускали.

Яков Шаганов вновь был вызван смершевцем Кузнецовым. Большинство вопросов лейтенанта относилось ко времени пребывания в хуторе и партизанском отряде, и Яков понял, что из Ставрополя получен ответ на запрос особиста. Но дерганый, хмуроглазый Кузнечик главное держал про запас.

– Так-так. Значит, героически партизанил, – подытоживая разговор, заключил этот гололобый человечек, то и дело облизывая тонкие белесые усы. – Так-так… Зачем же скрыл, что отец – предатель?

– Его избрали старостой хутора, – поправил Яков, отводя взгляд.

– А я просил подробненько осветить свой боевой путь. Приказывал. Почему приказ не выполнил? Скрыл про отца… А почему? А потому, что не на фронте был. А жил в доме фашистской сволочи! Значит, что? Фактически был у врага народа подручным!

– Нет! Мы не ладили. Я ушел из дома.

– Допустим. А почему не ушел раньше?

Лейтенант встал из-за стола, ростом совсем мальчик, пригладил ковыльные, распавшиеся на пряди волосенки, погрел ручки у печки-буржуйки.

– Дилемма. Дилеммочка… – пропел лейтенант, вытаскивая из коробки спичку и ковыряя в зубах. – С одной стороны, фактически ты – дезертир и пособник старосты. А с другой, – собственноручно казнил родителя, немецкого прихвостня.

– Я не угадал его, – встрепенулся Яков. – Случайно это…

Кузнечик заморгал, состроил гневную гримасу.

– Что у тебя в башке: мозги или полова? А? Хочешь в штрафбат? Или под трибунал? То, что про тебя написали – филькина грамота! Воевал, уничтожал, выполнял задания… Не проверишь! И заруби себе на носу: ты – народный мститель, покарал сознательно отца-иуду, изменника Родины! При первой же возможности покарал! Только такое объяснение может тебя спасти. Ну, соображай! И всем говори, что убил отца, предавшего советскую власть. Всегда, всю жизнь повторяй!

Яков стоял, опустив голову, ощущая, как от лица отливает кровь и начинает кружиться блиндаж, его стены, укрепленные жердями, становится зыбким устланный соломой пол. А недоросток особист распалялся все сильней, твердя, что у него самого могут возникнуть неприятности, если контрразведчики дивизии раскопают факт зачисления в полк сына старосты. Поэтому Яков должен ответить благодарностью и регулярно сообщать лейтенанту, кто, о чем говорит в эскадроне, кто сеет пораженческие настроения, ругает командиров и вождей партии…

Ночью рядового Шаганова в составе группы прикрытия направили за Миус. Переправлялись сначала вброд, волоча за собой бревенчатые плотики, затем – на этих утлых гробинах, отталкиваясь шестами, и, наконец, по мелководью выбрели на чужой берег в проплешинах уцелевшего снега.

Пропастью таилась впереди ночная темь.

Полувзвод автоматчиков залег вдоль балки. Почти следом перебрались и разведчики. Их тени мелькнули и растворились в степном мраке.