На доблесть и на славу

29 августа 1943 г. Ставка “Вольфшанце”. Растенбург.

Утром я был вызван шеф-адъютантом Шмундтом, поздравившим меня с присвоением звания оберстлейтенанта[16] и назначением на должность инспектора при штабе командующего Добровольческими войсками генерала Гельмиха. На прощанье Шмундт дал несколько дельных советов. В частности, взять во внимание материалы совещаний у фюрера, документы, затрагивающие политические аспекты нашего отношения к туземным формированиям. Как верно заметил Ницше, всякая идея, которая замалчивается, становится ядовитой. Нужно иметь трезвый взгляд на проблему иностранных добровольцев. Я сделал выписку из стенографического отчета совещания в “Берхтесгадене”, состоявшегося в начале июня. Его открыл начальник Генштаба.

“Кейтель. – Вся пропаганда Власова, которую он развернул самовольно, послужила основой для нынешней капитальной пропаганды, названной “серебряный лампас” и рассчитанной на привлечение перебежчиков. Из специальных лагерей, куда сейчас направляются, они могут быть в дальнейшем вызваны для различных работ, для пополнения туземных соединений. Наша идеологическая атака опирается на листовки, подписанные “национальным” или “национально-русским комитетом”. В этих листовках есть обещания, что с добровольцами будут хорошо обращаться, кормить, они получат работу, а также призыв вступать в русскую национально-освободительную армию.

Фюрер. – Из всего изложенного я усматриваю только одно – и это является для меня решающим – необходимо избегать такого положения, когда у нас самих могли бы создаться ложные представления. Я всегда считал, что очень мало людей, которые в критические моменты способны сохранять полное хладнокровие и не создавать себе иллюзий. Поговорка, что утопающий хватается за соломинку, к сожалению, верна.

Теперь у нас достаточно людей. В хозяйстве Розенберга они сидят без дела. Есть они и при армии. Это бывшие балтийские дворяне, украинские эмигранты, которые обжились в Германии и даже получили гражданство, но которые смотрят на немецкую освободительную кампанию с радостью посторонних! В перспективе они видят не наши национальные цели, а свои собственные. Каждый народ думает о себе, и ни о ком другом! Все эти эмигранты и “советчики” хотят только подготовить себе позиции на будущее.

Сегодня перед нами именно такая опасность. Здесь я могу лишь сказать: мы никогда не создадим русской армии – это фантазия первого разряда! Прежде чем это сделать, будет гораздо лучше, если я из русских солдат наберу для Германии рабочих. Мне не нужно русской армии, которую придется целиком пронизывать немецким скелетом.

Нам следует решительно избегать даже возникновения такой мысли: может быть, наступит день, когда дела пойдут совсем плохо и потребуется создание украинского государства, и тогда мы получим дополнительный миллион солдат… Мы ничего не получили бы, ни одного человека! Никаких отдаленных целей я намечать не могу и в смысле создания других независимых или автономных государств.

Кейтель. – В расширении так называемых туземных частей и в их вооружении наши генералы усматривают средства для ликвидации тревожного состояния, существующего в тыловых районах.

Фюрер. – Об этом расскажет Цейтцлер.

Цейтцлер. – Всего мы имеем 1 полк, 122 роты и 78 батальонов туземцев, из которых 47 находятся на Украине и в распоряжении командующего Запасной армией. Имеется еще особая категория численностью в 60 тысяч человек. Это своеобразная разновидность охраны. Они сведены в мелкие группы.

Фюрер. – Это правильно. Без них нельзя обойтись.

Цейтцлер. – В добровольных помощниках приблизительно до четверти миллиона человек.

Кейтель. – В них я не усматриваю ни политической, ни пропагандистской проблемы. Что касается туземных соединений, там дело опаснее.

Фюрер. – Решающий момент заключается не в самом существовании этих соединений. Мы ни в коей мере не должны обмануться насчет того, чего вообще можно от них ждать!

Кейтель. – Инициатора пропагандистских листовок, подписанных Власовым, – национальный комитет – следует рассматривать как чисто идеологический орган. Я спросил у Розенберга: каковы намерения в отношении этого комитета? Его ответ: объединение добровольных помощников и русских, украинских, кавказских, татарских боевых структур в единую освободительную армию. А это именно то, о чем предупреждает фюрер.

Цейтцлер. – Сосредоточение туземных сил я считаю совершенно недопустимым. И уж ни в коем случае численностью до дивизии! Предел – не более батальона. Исключение можно сделать только для казачьего формирования. Эта дивизия фон Паннвица будет вести себя вполне дисциплинированно.

Фюрер. – Если бы мы удержались на Кавказе, то могли бы получить боеспособное соединение не у грузин, а у мелких тюркских народов.

Кейтель. – Они являются сильнейшими врагами большевизма.

Фюрер. – В данный момент создание новых формирований опасно.