На доблесть и на славу

– Думала сначала, что ты искусствовед. Потом нашла в столе листы, исписанные цифрами, решила: ты – финансист. А недавно поняла, с кем живу… Я хочу с тобой! У меня есть опыт подполья. Хорошо стреляю… Послушай, мой отец – офицер НКВД! Я награждена боевой медалью. Что нужно, чтобы поступить в разведывательную школу? Какие там экзамены? – загорячилась Фаина, пересаживаясь поближе. – Уверена, ты можешь помочь. Сделай это ради меня!

Он отмалчивался, отговаривался и – заколебался. С его отъездом Фаину выселят из служебной квартиры. Добиться позволения на ее прописку не успел: столь молниеносно отдан приказ руководством «ВЧ № 44388»[17] о засылке полковника Сысоева в Европу. Фаине поневоле пришлось бы искать жилье или возвращаться восвояси. Привычка анализировать помогла, как показалось, найти решение. Полковник вспомнил о том, что могло быть полезным в оперативной работе. Фаина близко сошлась с семьей казаков, предателей, ушедших с немцами. Об их невестке, примерной колхознице, он хлопотал…

– Фамилия женщины, что мы встретили на вокзале, была Шаганова?

– Да. А разве ее не освободили?

– Обещали пересмотреть дело. Скажи, немецкого офицера, что приезжал в ваш хутор, ты запомнила?

– Конечно! Павел Тихонович Шаганов. Усатая, холеная морда… А почему спросил?

– Значит, это он. Сотрудник рейхсминистерства. Подручный Химпеля и Краснова. Я видел его фотографию… Интересный ход! Неплохая перспектива… Завтра я успею поговорить о тебе с генералом. Буду рекомендовать в разведшколу! А дальнейшее – покажет…

9

За полгода 5-й Донской казачий корпус преобразился настолько, что его вправе было считать новым формированием.

Отведенные с фронта казаки вплоть до поздней весны залечивали раны, набирались сил в окрестностях поселка Целина, в молоканских и духоборских селениях – Михайловке, Хлебодарном, Тамбовке. Стариков-ополченцев в большинстве отправили домой. Пополнялись полки за счет новобранцев и обстрелянных уже бойцов с пересыльных пунктов. Комкор Селиванов и начальник корпусной артиллерии Лев подолгу находились в Генеральном штабе, «выбивали» автомашины, стрелковое оружие, пушки. В итоге: корпус усилился двумя артиллерийскими полками, танковой группой и батареями зенитных орудий.

Всесторонняя подготовка и дооснащение корпуса велись на воронежской земле, где все лето числился он в резерве Степного фронта. Широкомасштабная операция на юге снова призвала селивановцев на родную землю.

…Бои не прерывались уже третьи сутки.

Войска Южного фронта теснили воссозданную 6-ю армию Голлидта, закрепившуюся на позиции «Черепаха» – от Макеевки до азовского побережья. Оборонительным валом был обозначен рубеж реки Кальмиус.

Атаки советских войск с ходу не удались. Вечером и ночью 7 сентября пехотинцы 28-й армии, после артподготовки, проломили редуты противника, продвинулись на два-три километра вперед, но были остановлены контратаками. Без промедления командующий Южным фронтом Толбухин включил в сражение 11-й танковый корпус Радкевича и 5-й Донской казачий корпус, также укрепленный тремя танковыми полками.

Под сокрушительным огнем с неба и земли (вновь перевес был на стороне асов люфтваффе), теряя товарищей, казаки достигли вражеских окопов. Занялась рукопашная. На открытой местности вспыхнула орудийная перестрелка. В лобовую сошлись танки. Небывалая насыщенность техники затрудняла маневры. Козырем Селиванова оказалась конница! Вихревые прорывы эскадронов 11-й дивизии Сланова, во взаимодействии с танкистами, позволили уже к ночи 8 сентября захватить Новую Лапсу и Белокаменку, обойдя узлы сопротивления немцев.

Утром следующего дня битва возобновилась с новым ожесточением!

Беспрерывно работала авиация. Артперестрелки чередовались с вылазками танков. Напор казаков возрастал! Прорехи в обороне немцев становились все шире, опасней. Они попятились к Волновахе. Бросок донцов в тридцать километров – и они у городских предместий!

Мощным трезубцем вонзились донцы в оборонительные порядки противника: в центре, в полосе главного удара, наступала дивизия Сланова, справа, севернее – 12-я дивизия Григоровича, а левый фланг замыкала 63-я дивизия Белошниченко, с задачей выхода на западную окраину города.

37-й казачий полк Беленко, находясь на острие атакующих сил, вторые сутки не выходил из боевого соприкосновения, преследуя моторизованные части. 1-й эскадрон старшего лейтенанта Сапунова смерчем кружил по украинской земле, обращая в бегство потомков рыцарей! Но конная атака близ села Чичерино, во фланг вражеской обороны, едва не оказалась роковой. Азарт удачи завел в окружение. И если бы не подоспевшие корпусные танки, уйти от залпов «пантер» храбрецы вряд ли бы смогли…