На границе Великой степи. Контактные зоны лесостепного пограничья Южной Руси в XIII – первой половине XV в.

Появление на границах Руси нового государства имперского типа привело к значительным изменениям административно-территориального характера, затронувшим прежде всего южнорусские земли. Для понимания причин и характера обозначенных изменений представляется целесообразным рассмотреть вопрос о специфике формирования административно-территориальной структуры Монгольской империи и Улуса Джучи.

Основным принципом административно-территориального деления империи Чингисхана, а также чингизидских государств, возникших после ее распада, являлась улусная система, в соответствии с которой подвластные Чингизидам земли делились на отдельные области-улусы.

Согласно информации, содержащейся в «Сокровенном сказании», территориальная структура Монгольской державы впервые была утверждена личным постановлением Чингисхана на Ононском курултае (1206 г.). Основатель государства разделил подчиненные ему на тот момент территории племенных кочевий на собственно ханский домен и ряд административно-территориальных округов (улусов), управление которыми было поручено его ближайшим сподвижникам и родственникам (матери, дяде, братьям, сыновьям)[164].

Следует отметить, что размеры родовых владений Чингизидов не являлись постоянной величиной на протяжении всей эпохи существования монгольских государств и изменялись в результате военных компаний, сопровождавшихся присоединением к ним новых территорий или утратой контроля над отдельными регионами. Соответственно, также подвергались изменениям границы улусов и статус пограничных регионов, располагавшихся на имперской периферии.

По мере включения в состав Монгольской империи завоеванных и подвергшихся военной оккупации государств их земли, как правило, разделялись на ряд отдельных провинций, входивших в то или иное улусное владение Чингизидов. Так, после разгрома Хорезмийской державы в 1219–1221 гг. ее территория была поделена на ряд округов под управлением монгольских имперских чиновников (Махмуда Ялавача, Масуд Бека, Чин-Тимура), которые были включены в состав улусов сыновей Чингисхана (Чагатая и Джучи)[165].

В свою очередь, Тангутское государство (Си Ся), в 1209–1227 гг. находившееся в политической зависимости от монголов, но сохранявшее полное самоуправление и местную династию, после окончательного разгрома в 1227 г. было ликвидированно как самостоятельная держава, а ее территория вошла в состав Монгольской империи как отдельная провинция под управлением сына Угэдэя – Кодана. С 1261 г. на тангутских землях был сформирован округ Си Ся синшен, вошедший в 1272 г. в состав Улуса великого хана[166].

Включение государств и народов в административно-политическую систему Монгольской империи осуществлялось как посредством завоеваний, так и в результате дипломатических договоренностей. Любое признание верховной власти великого хана (кааана) считалось подчинением и означало вхождение подчинившихся в политическую, правовую и экономическую систему державы Чингизидов. По свидетельству Ата-Малика Джувейни: «…когда они (монголы. – Л. В.) приближались к какой-либо провинции, попадавшейся им на пути, они посылали к ее жителям гонцов, возвещавших о появлении Чингисхана и предупреждавших их о том, что лучше им воздержаться от войны и вражды и не отказываться признать свою покорность, и обрушивавших на них угрозы. И когда люди решали покориться, они ставили у них шихне (представителей ханской администрации. – Л. В.), выдавали им алую тамгу и удалялись…»[167]

Исходя из данного принципа в имперскую государственную систему были включены зависимые государства и племенные союзы, добровольно или под угрозой военного вторжения признавшие политическое верховенство монгольского хана и вследствие данного факта сохранившие собственную территориальную структуру, правящие династии и административное самоуправление. К их числу следует отнести племенные объединения ойратов, карлуков, енисейских киргизов и других «лесных народов» Саяно-Алтайского региона, государство Турфанских уйгуров, Бадахшан, Киликийское царство (Малую Армению), Трапезундскую империю, а также ряд более мелких владений Центральной Азии, Тибетского и Иранского нагорий, Кавказа, Ближнего Востока и Восточной Европы[168]. Спецификой административного статуса перечисленных государств и племенных объединений являлось сохранение территориальной структуры, административное самоуправление, включая отсутствие на их землях монгольских военных контингентов, а также привилегированный статус местных правящих элит в имперской политической системе.