На границе Великой степи. Контактные зоны лесостепного пограничья Южной Руси в XIII – первой половине XV в.

Основной целью представляемой работы является изучение специфики развития лесостепных регионов русско-ордынского пограничья в контексте административно-политических, хозяйственно-экономических и этнокультурных контактов различных групп оседлого и кочевого населения на материале письменных и археологических источников.

Наличие устойчивых зон славяно-тюркских межэтнических контактов в западной части евразийской лесостепной полосы прослеживается с V – первой половины VI в. н. э., когда продвижение земледельческих племен пеньковской этнокультурной общности (антов) в южном и юго-восточном направлениях активизировало процессы взаимодействия с группами кочевого населения региона. Выходцы из алано-болгарских племен интегрировались в полиэтничные пеньковские общины. Их присутствие отмечено находками кочевнических жилищ на поселениях антов в Среднем Поднепровье[2]. Влияние степной культуры весьма ощутимо и в группе пастырских древностей

[3]. К началу VI в. н. э. поселения пеньковцев распространились на всю лесостепную полосу Днепровского правобережья, от Поросья до Сирета, а также в приречные долины Сулы и Тясмина к востоку от Днепра, выйдя к границам степной зоны[4].

Появление в 50-х гг. VI в. в степях Северного Причерноморья авар (обров, вархонитов), набеги которых, по сообщению византийского хрониста Менандра Протектора, «опустошили их [антов] землю» и привели антские «хории» (общины) «в бедственное положение»[5]

, на некоторое время приостановили переселенческую активность пеньковских племен в южном и юго-восточном направлениях. Однако уже в следующем столетии происходит возобновление колонизации лесостепных регионов Днепровско-Донского междуречья как славянскими, так и алано-болгарскими родоплеменными объединениями. Интенсификация переселенческих процессов являлась прямым следствием установления так называемого «хазарского мира»[6], связанного с определенной стабилизацией военно-политического положения в степях Черноморско-Каспийского макрорегиона, а также политикой правящей верхушки Хазарского каганата, направленной на укрепление внешних границ государства и обеспечение безопасности торговых путей.

Во второй половине VII–VIII вв. ряд лесостепных районов междуречий Псла, Сейма и Десны заселяется племенами так называемой волынцевской этнокультурной общности, имевшей достаточно интенсивные контакты с алано-болгарским населением междуречий Северского Донца, Оскола и Дона, получившим в историографии название салтовской или салтово-маяцкой археологической культуры[7]. В частности, на территории крупнейших волынцевских поселений – Битицкого и Опошнянского городищ – археологически фиксируется наличие полиэтничного населения и смешанный тип застройки (славянские полуземлянки и алано-болгарские юрты)

[8]. Аналогичная ситуация прослеживается и на роменско-борщевских поселениях, располагавшихся в лесостепном Подонье и Подонцовье (Титчихинское городище, городище Михайловский кордон и др.), где имеются неоспоримые доказательства проживания представителей салтовской культуры[9].

Наряду с проникновением кочевников в оседло-земледельческие общины происходил и обратный процесс подселения славян на салтовские поселения. Следы постоянного проживания славянского населения, принадлежащего к роменской археологической культуре, отмечены на салтовском комплексе у с. Сухая Гамольша, а также Дмитриевском, Донецком и Новотроицком городищах, имевших полиэтничное население[10]

. О наличии смешанного славяно-алано-болгарского населения в лесостепном Подонье позволяет судить и археологический материал, происходящий из погребений VIII–X вв. на Среднем Дону, в бассейне Хопра и Северского Донца[11].

Таким образом, во второй половине VII–IX вв. в результате масштабной земледельческой колонизации алано-болгарским и славянским населением лесостепных районов Днепровско-Донского междуречья происходит формирование славяно-тюрко-аланской контактной зоны на северо-западных рубежах Хазарии.

Ослабление Хазарского каганата в первой половине X в., сопровождавшееся восстаниями подчиненных народов и ростом военной активности канглов (печенегов), по всей вероятности, явилось основной причиной упадка роменско-борщевской и салтово-маяцкой этнокультурных общностей и привело к значительному оттоку оседлого населения из лесостепных районов Днепровско-Донского междуречья в верховья Северского Донца и Дона, а также в Среднее Поволжье[12]. Вместе с тем о сохранении достаточно многочисленного алано-болгарского (салтовского) населения в лесостепном Подонцовье и в постхазарскую эпоху свидетельствует сообщение Ипатьевской летописи о «поимании» дружинами русских князей «ясских градов» во время похода сына Владимира Мономаха – Ярослава против половцев в 1116 г.[13]