На передовой закона. Истории полицейского о том, какова цена вашей безопасности

Я не могу этого сделать. Пытаясь не допустить того, чтобы меня вырвало, как новичка, срываю перчатку и бросаю ее на пол. Уже не в первый раз я думаю о том, как смерть лишает человека достоинства. Мы с Лиз выходим из комнаты, и я объясняю ей, как заполнить отчет для коронера. Когда приезжает наш сержант, я говорю ей, что нам не удалось осмотреть тело из-за сильного разложения. Честно говоря, даже если бы я осмотрела спину Хильды, мне было бы сложно определить, есть ли на ней повреждения.

Мы обыскиваем квартиру, пытаясь обнаружить что-то, что выведет нас на ее родственников, но поиски практически безрезультатны. На камине стоит одинокая открытка с цветами. Сложно сказать, как долго она там находится. В квартире аккуратно и чисто, если не считать слоя пыли, который образовался за те недели, что Хильда была мертва.

«Хильда, я скучаю по тебе. Джек».

Я нахожу фотографию и понимаю, что на ней еще живой человек, сейчас уже разлагающийся в соседней комнате. Она улыбается. Она была счастлива.

Стоя там и читая эти слова, я понимаю, что стала свидетелем конца жизни. Не просто разложения тела, а ухода настоящего человека. Кого-то, кто любил и потерял любимого. Кого-то, кто остался в полном одиночестве. Я не вижу ни семейных фотографий, ни признаков существования внуков. Мне интересно, есть ли у Хильды дети. Вдруг я нахожу маленькую черно-белую фотографию, стоящую за коробкой салфеток. На ней позирует стройная женщина в хорошо сидящем платье. Она прикрывает глаза от солнца. Ее волосы убраны назад, за исключением нескольких прядей, обрамляющих щеки. Она улыбается той улыбкой, которая отражается в глазах. Смотря на фото, я понимаю, что на нем Хильда. И я улыбаюсь, зная, что она была счастлива, пусть и недолго.

После того как сотрудники похоронного агентства уносят ее тело, мы закрываем квартиру и возвращаемся в полицейский участок. Лиз дописывает отчет для коронера, а я заполняю необходимые документы на компьютере. Все это время я думаю о том, как ужасно, что смерть Хильды осталась незамеченной и что ее тело было в таком состоянии. Она жила в Лондоне, одном из самых оживленных городов мира; в соседних квартирах жили люди, но она была страшно одинока. Оставалась настолько незамеченной всеми, что лишь одна соседка обратила внимание на ее исчезновение, причем только тогда, когда из квартиры стал исходить неприятный запах.

Нет, это не был тот самый вызов. Он не изменил мою карьеру, и я не сделала ничего выдающегося. Не было ни криков, ни погони, ни борьбы. Я просто увидела тихую, одинокую и унизительную смерть. Я поняла, как тяжело людям смотреть на разрушение тела. Да, это не был тот самый вызов, но я никогда его не забуду. Иногда, лежа в темноте и закрывая глаза, я вижу Хильду.

07. Роза

Моя утренняя смена проходила хорошо до настоящего момента. Светило солнце, и лондонцы вышли на улицы, чтобы насладиться теплым субботним днем. Многие девушки оголились, и полицейским мужского пола, патрулирующим боро, это нравилось. Женщинам-полицейским смотреть особо не на что, поскольку каждый Том, Дик и Гарри, вышедший из дома в рубашке, решил ее снять, предварительно не подумав, стоит ли это делать. Я патрулирую боро, выезжая на неэкстренные вызовы, разговаривая с людьми и копаясь в карманах не самых благонадежных жителей Бриксли.

Мы планируем перекусить, как вдруг по рации раздается сообщение из изолятора:

– Внимание всем постам! Есть ли свободная женщина-полицейский, которая сможет помочь провести досмотр с раздеванием?

Я издаю громкий стон и жду, но на линии гробовая тишина. Представляется перекати-поле на пустынной дороге.

– Но ведь наверняка есть стажеры, которым нужен опыт досмотра с раздеванием? – жалуюсь я Джозефу, своему сегодняшнему оператору.

Джозеф в полиции уже семь лет, дольше, чем я, но никогда не хотел быть водителем полицейского автомобиля. Тебя уволят при первой же возможности. Некоторые полицейские отказываются водить из страха, что Служба столичной полиции возложит на них всю вину, если что-то пойдет не так. Если ты кого-то собьешь, направляясь по экстренному вызову, то отвечать будешь сам. Я все еще надеюсь, что не стану столь циничной. В прошлом месяце моя двухгодовая стажировка официально завершилась, и дома у родителей лежит сертификат. Я наконец нашла квартиру и живу с двумя полицейскими из другого боро. Мы как корабли в ночи, что мне нравится, потому что дом – это единственное место, где я могу хоть немного отвлечься от работы. Когда я не на дежурстве, мы с коллегами часто выпиваем. Я живу и дышу работой, и меня это радует.

По рации вызов: нужна женщина-полицейский, чтобы провести досмотр задержанной с раздеванием. Никто не откликается.