На передовой закона. Истории полицейского о том, какова цена вашей безопасности

– Подождите! – говорю я. Беру его за левую руку, а Джулия – за правую. Он вырывается и выкрикивает имя Лили. Ее личико побледнело, она спряталась за коляску, но продолжает держать руку на плече Бобби. Я наклоняюсь к уху Джейкобса.

– Марк, – говорю я. Он перестает кричать и смотрит на меня. – Садитесь в автозак. Я не хочу надевать на вас наручники на глазах у детей. Вы же понимаете, что не можете позаботиться о них в таком состоянии.

Он снова рвется вперед, и на секунду мне кажется, что мы его не удержим, но затем его плечи опускаются, и он кивает.

Он пил все утро, чуть не вытолкнул коляску с сыном на проезжую часть, но теперь просит: «Не забирайте у меня детей».

– Раньше я лучше справлялся, – говорит Джейкобс. Он плачет, и из носа у него текут сопли. Когда мы подводим его к задней части автозака, где его уже не видят дети, его тело начинает сотрясаться от рыданий. – Я был в завязке.

Я открываю дверь, и Марк послушно забирается в автозак. Он садится на скамью и поворачивается в мою сторону, пока я опускаю решетку. Он смотрит мне прямо в глаза и говорит:

– Прошу, не забирайте у меня детей.

– Вы знаете, что это не мне решать, Марк, – я делаю шаг назад и придерживаю двери автозака. – Это работа социальных служб. Но прямо сейчас им будет лучше без вас.

* * *

Лили очень нравится ехать в полицейском автомобиле. Она без умолку болтает с того момента, как мы в него сели и поехали по оживленным улицам, и вовсе не собирается замолкать. Сидя на заднем сиденье с Джулией и Бобби, она играет с ремнем безопасности.

– А вы можете включить мигалки и сирену?

– Милая, пожалуйста, перестань играть с ремнем безопасности, – говорю я ей через плечо. – Он должен тебя защищать.

Ее руки падают на колени, а личико грустнеет. Мне становится стыдно, что я сделала ей замечание.

– Знаешь что? Давай, когда мы подъедем к участку, я разрешу тебе нажать волшебную кнопку, включающую маяки и сирену? Хочешь?

Она радостно улыбается и сучит ногами. Я не отвожу глаз от дороги и постоянно смотрю в зеркала. Пристегнутая Джулия сидит на заднем сиденье с Бобби на коленях. Мне жутко некомфортно, когда приходится везти детей не в специальных детских креслах. Сотрудникам экстренных служб позволено это делать. Я продолжаю повторять себе, что это необходимо. Мне нужно привезти детей в участок и покормить их. Я должна сменить этот грязный подгузник. Прежде чем сесть в машину, я связалась по рации с коллегой из участка и попросила ее купить упаковку подгузников. Сказала, что возмещу ей расходы, но она отказалась даже говорить об этом. «Возможно, я возьму у тебя деньги позже». Мы обе знали, что она этого не сделает. Я крепко держусь за руль и фокусируюсь на дороге. У меня ценный груз.

Я слышу громкие чмокающие звуки и смотрю на Джулию в зеркало заднего вида. Она сидит очень спокойно и смотрит на голову Бобби.

– Банан ему понравился, да?

Она кивает и поднимает на меня взгляд.

– Он с удовольствием его ест.

Я улыбаюсь и думаю о своих мальчиках. Они оба любят бананы. Съедали бы по три штуки в день, если бы могли. Фредди ест их так быстро, что кажется, будто он вообще не жует. Я безмерно рада, что взяла с собой банан, чтобы перекусить в обеденный перерыв. Я пыталась угостить им Лили, но та отказалась. «Покормите сначала Бобби». Я поверить не могу, насколько она взрослая. Мы подъезжаем к воротам станции полиции, и я с облегчением выдыхаю.

Мне нужно не только выполнить обязанности полицейского, но и помочь детям. Для начала – накормить их и поменять подгузник малышу.

Автозак припаркован у ворот, и это значит, что Джейкобс уже находится в изоляторе. Джулия формально арестовала его в автозаке по подозрению в употреблении спиртных напитков во время присмотра за малолетним ребенком. В данном случае сразу за двумя.

– Итак, – говорю я, глядя на Джулию. – Ты разберешься с Джейкобсом, а я – с детьми. Идет?

– Идет!

Джулия передает мне Бобби и буквально убегает в изолятор. У нее нет своих детей.

Я иду в участок, держа Бобби на бедре, а Лили – за руку.

– Сначала давай сменим твой ужасный подгузник, – говорю я Бобби, и он смеется. Я никогда не перестану удивляться, как быстро дети приходят в себя. Теперь это уже не тот голодный ребенок, которого мы нашли на улице. Офицер Саша уже готова и ждет нас. Она начинает суетиться вокруг Лили, вручая ей бумагу и маркеры, которые достает прямо из ниоткуда.

– Почему бы тебе не нарисовать для нас красивую картинку, пока Элис меняет подгузник твоему братику? – предлагает она. Лили с удовольствием садится рисовать.

Я смотрю на ковер, и Саша качает головой:

– Нет-нет, попка ребенка не окажется на этом ковре, – говорит она и берет старый светоотражающий жилет с вешалки у двери. – Он висит здесь уже целую вечность, – объясняет она, расстилая жилет на полу.