На службе Франции. Президент республики о Первой мировой войне. В 2 книгах. Книга 1

Что случилось? Всю ночь и весь день я ломаю себе голову и теряюсь в догадках. Распался ли кабинет под угрозой германофилов? Или же кабинет желал, чтобы король снова назначил его и поддержал своим авторитетом? Быть может, он нашел невозможным отклонить последние предложения Германии и Австрии и, так как не мог сам принять их после переговоров с нами, предпочел передать дело в другие руки? Мы остаемся без всяких сведений.

Клемансо продолжает разносить меня и министров в L’Homme enchaine. Зато он прославляет храбрость Шарля Эмбера, разоблачившего порядки в военном управлении.

Суббота, 15 мая 1915 г.

Саландра вручил королю свою отставку и заявил, что при нынешних обстоятельствах нуждался в единодушном согласии конституционных партий, но не получил его. Виктор-Эммануил III оставил за собой решение. Он принял одного за другим председателей палаты и сената, а также Джиолитти.

Посол Соединенных Штатов Шарп представил Делькассе копию американской ноты. В вежливой форме она содержит требование к Германии немедленно прекратить нелояльные и антигуманные приемы и дезавуировать тех, кто прибег к ним.

Вчера вечером во время спектакля в театре Костанци Габриеле д’Аннунцио произнес новую речь, в которой объявил, что договор о Тройственном союзе денонсирован 4 мая в Вене и что кабинет Саландры взял на себя перед другой группой держав твердые и окончательные обязательства, дополненные военными соглашениями. Ему бешено аплодировали (Рим, № 350).

Мильеран намерен наконец сместить генерала Баке, но вздумал поставить во главе артиллерийского ведомства Альбера Тома, социалистического депутата, в настоящее время мобилизованного и состоящего при главной квартире. Альбер Тома человек очень умный и трудолюбивый. Он занимается теперь вопросами военного снаряжения. Но я боюсь, что у него нет нужных технических знаний, и не скрываю от Мильерана, что я предпочел бы специалиста.

В Италии продолжаются волнения. В Риме народный гнев обрушился на Джиолитти. В Милане положение серьезное. На всем полуострове происходят многочисленные манифестации в пользу войны. Король снова призвал Саландру.

Воскресенье, 16 мая 1915 г.

Кажется, русские с начала месяца терпят целый ряд неудач: нашествие немцев в Курляндии, взятие Либавы, поражение при Яслове и в Красном, отступление в Галиции и Южной Польше. Большая цифра попавших в плен, громадные потери, недостаток снарядов, подорожание продуктов, падение курса рубля – все это вызвало некоторый упадок духа у публики. Палеолог обратился к одному русскому государственному деятелю, мнение которого он ценит очень высоко, к бывшему председателю совета министров Коковцову, со следующим вопросом: «Если русская армия будет продолжать таким образом отступать или окапываться и не перейдет больше в наступление, если, с другой стороны, союзным эскадрам удастся в ближайшее время завладеть Константинополем, не боитесь ли вы, что у русского народа не хватит духа продолжать войну против Германии и что он удовольствуется результатами, достигнутыми против Турции?» «Нет, – ответил Коковцов. – Россия считает теперь борьбу против Германии своей жизненной необходимостью» (Петроград, № 657).

Палеолог телеграфирует нам текст ноты, с которой Сазонов собирается обратиться к Румынии. Речь идет о территориях, которые Румыния желает аннексировать. Сазонов заявляет в ноте, что он сам намерен удержать Западный Банат для Сербии и Северную Буковину для России (Петроград, № 645). Я прошу Делькассе еще раз указать Сазонову на неудобства таких несогласованных выступлений. Впрочем, русская нота имеет в виду соглашение, заключенное русским правительством с Румынией 18 сентября 1914 г. и мне совершенно неизвестное.

В телеграмме из Лондона Поль Камбон делает точно те же замечания относительно демарша Сазонова, что и я, и требует, чтобы мы обратились к России с просьбой ничего не заявлять Румынии без согласования с Англией и нами (Лондон, № 1009).

У черногорского короля Николая тоже свои личные поползновения, и нам приходится держать ухо востро. Он желает ловить рыбу в мутной воде и занять несколько пунктов в Албании, в первую очередь Скутари. Мы сговорились с Лондоном и по мере возможности также с Петроградом, чтобы утихомирить его нетерпение и охладить его аппетиты. Становится все труднее править нашей тройкой и не опрокинуть седоков.

Делькассе уже несколько недель не имеет известий от своего раненого сына, находящегося в немецком плену. Он ни с кем из нас не поделился своими мрачными мыслями, переживает их один. Его личное горе и заботы по министерству, очевидно, отразились на его здоровье. Узнав случайно о его заботах о сыне, я пишу ему, что я душою с ним.

Сегодня итальянский король отказался принять отставку министерства Саландры, оно остается у власти (Рим, № 358).

Понедельник, 17 мая 1915 г.