На службе Франции. Президент республики о Первой мировой войне. В 2 книгах. Книга 2

Гальени уже ответил по собственному почину Саррайлю, что не может послать ему требуемые четыре корпуса. Кроме того, он приготовил телеграмму с инструкциями для Саррайля. Совет министров одобрил ее. Военный министр информирует Саррайля о наступлении, начатом сербами на Ускюб, о нем сообщил нам полковник Фурнье (Призрен, № 30). Гальени уполномочивает Саррайля отвести свои войска назад, не запрашивая разрешения правительства, если он найдет нужным это отступление в интересах безопасности наших войск.

После беседы с лордом Крью Поль Камбон настаивает, чтобы мы не медлили более с отправкой Греции весьма решительной ноты в том духе, как она в свое время была принята на конференции союзников (Лондон, № 2700 и 2701). Бриан, видно, не желает форсировать событий, но совет министров считает нужным действовать немедленно.

Думер отправляется в Россию для ознакомления с вопросом об отправке солдат в обмен на наши ружья. Перед отъездом он пришел побеседовать со мной. Я сообщил ему то, что мне известно по этому вопросу.

Воскресенье, 21 ноября 1915 г.

В семь часов утра получена телеграмма, посланная вчера вечером из Салоников Дени Кошеном (адмирал Патри морскому министерству, № 439). Министр считает положение очень серьезным и видит выход из него только в соглашении с Грецией. Добиться этого соглашения можно твердым выступлением, но преждевременное применение военных санкций приведет к катастрофе. После разговоров с французскими и английскими генералами Кошен пришел к убеждению, что нам остается только вернуться в Салоники, «так как Сербия, увы, выбыла из строя». Он просит, чтобы правительство уполномочило его и Гильмена вести переговоры с Грецией.

В тот самый момент, когда мы получили эти печальные известия, полковник Букабейль, заведующий секретариатом генерала Гальени, позвонил в Елисейский дворец и сообщил от имени министра, что немецкое радио, расшифрованное нами вчера вечером, признает, что сербы одержали победу в направлении Ускюба.

Полковник Бордо, брат писателя, был принят третьего дня греческим королем. Константин назвал в разговоре Венизелоса «лгуном и истериком». Он подчеркнул свое желание остаться нейтральным до конца европейского конфликта, но выразил намерение напасть потом на болгар, которые – «все продувные бестии, начиная с их короля». Король произвел на полковника впечатление жалкого, недоверчивого человека, охочего до поклонов и почестей (Афины, № 795).

Барту пишет мне, что, здраво рассуждая, должен окончательно отказаться от предложения правительства.

Пенелон вернулся к своей мысли как можно скорее назначить Жоффра главнокомандующим всеми французскими армиями. Но Бриан и Гальени не проявляют желания пойти на это решение. По словам Дюбо, окружение Гальени, напротив, только и мечтает о том, чтобы похоронить Жоффра под цветами, наделить его титулами, но отнять у него власть. Председатель сената убедительно просит меня не допускать умаления власти главнокомандующего.

Бриан телеграфировал вчера Гильмену (№ 3901), что нота должна быть вручена Греции только по получении посланниками формальных инструкций от своих правительств и что, кроме того, предварительно должна быть закончена концентрация наших морских сил.

Атака сербов на Южном фронте не дала больших результатов. Напротив, правое крыло 2-й армии должно было отступить на высоты Иелаки. Войска, оставившие Прилеп, отошли по направлению к Монастырю на позиции в Алине. Войска, оставившие Гостиавар, отступают на Кичево (полковник Фурнье, сербская главная квартира, № 321).

Понедельник, 22 ноября 1915 г.

Совет национальной обороны. Рассматривается положение в Сербии. Гальени и Жоффр оба очень нападают на Саррайля за его бездействие. «Будь я на его месте, – говорит Жоффр, – я бы уже давно атаковал в направлении Велеса. Перед ним почти никого нет. На войне бездействие – бесчестное дело». «Это не вождь, – подтверждает Гальени. – Он нерешителен. Гуро и Маршан атаковали бы на его месте». Однако военный министр не думает, что правительство должно отдать приказ наступать.