На степной границе. Оборона «крымской украины» Русского государства в первой половине XVI столетия

Конечно, полного спокойствия на южной границе Русского государства не было и в эти годы. Эпизодические набеги на «украины» совершали и отряды из Большой Орды, и отдельные крымские мурзы, которых не останавливал союз их хана с Москвой. Однако конфликты на «крымской украине» обычно удавалось урегулировать дипломатическим путем. Так, в 1481 г. московские послы в Крыму передали Менгли-Гирею жалобу великого князя: «Твои люди приходили на мою украину, а головы поймали. И ты бы пожаловал, по своей правде велел те головы, которые взяты в моей украине, все сыскав, отдать моему боярину». Дело закончилось ханской «опалой» на мурз, допустивших это «самовольство»[31].

Не представляли сколько-нибудь существенной опасности и набеги «ордынских казаков» из улусов «Ахматовых детей». Занятые войной с Крымским ханством, «остатки Большой Орды доживали последние годы. Оставшиеся представители угасавшей золотоордынской династии не были способны на серьезные выступления против окрепшего Русского государства»[32]. В летописях имеются сведения о нескольких ордынских набегах в 90-х годах XV в., проводившихся незначительными силами. Например, в июне 1492 г. «приходили татарове ордынские казаки, в головах приходил Темешом зовут, а с ним 200 и 20 казаков, в Алексин на волость на Вошань, и, пограбив, пошли назад. И пошла погоня великого князя за ними, Федор Колтовский и Горяин Сидоров, и всех их было 60 человек да 4. И учинился им бой в поле, промеж Трудов и Быстрой Сосны, и убили погони великого князя 40 человек, а татар на том бою убили 60 человек, а иные татары раненые на пути в Орду померли».

Летом следующего года «приходили татары, казаки ордынские, изгоном на Рязанские места, и взяли три села, и пошли вскоре назад». В 1499 г. «пришли татары ордынские и азовские под Козельск и взяли сельцо козельское Олешню. И князь Иван Перемышльский да Одоевские князья да Петровы дети Плещеева Василий и Иван, догнав их, побили и полон свой отняли, а иных татар, поймав, привели в Москву к великому князю»[33]. Для отражения подобных набегов не требовалось значительных сил: с налетчиками успешно боролись местные князья и пограничные воеводы.

Положение на южной границе Русского государства осложнилось лишь в 1500 г., когда 20-тысячная орда хана Ших-Ахмеда перекочевала к Дону и остановилась близ устья Тихой Сосны. Отдельные отряды ордынцев появились и на «украине». В августе русский посол сообщал из Крыма: «Сказывают, государь, азовских казаков и ордынских человек с восемьсот пошли под Русь». В сентябре «к великому князю пришла весть из Мценска от князя Ивана Белевского, что на поле многие люди татары, а в их отчину, на Белевские места, на украину приходили немногие люди». Иван III писал тогда своему союзнику Менгли-Гирею, что «недруг наш Шиг-Ахмет царь пришел к наших князей отчине к Рыльску. И наши князья, князь Семен Иванович и князь Василий Шемячич, и наши воеводы с многими людьми пошли против них». До сраженья дело не дошло: в глубь русских земель ордынцы не продвигались. В следующем году орда Ших-Ахмеда кочевала поблизости от Северских земель. Московскому правительству пришлось посылать туда полки. Русские послы сообщали Менгли-Гирею в октябре 1501 г., что «Шиг-Ахмет царь пришел на наших князей отчину к Рыльску, и нынче ют наш недруг Шиг-Ахмет царь наших князей, князя Семена Ивановича и князя Василия Шемячича, вотчину воюет, а с наши недругом с литовским ссылается. А паши князья и наши воеводы стоят против них, и мы ныне к своим князьям послали воевод своих со многими людьми»[34]. Однако активных наступательных действий русские воеводы не предпринимали, ограничиваясь обороной степной границы. «В поле» с остатками Большой Орды воевал крымский хан Менгли-Гирей.

Русское государство использовало передышку для решения других внешнеполитических задач — для возвращения западнорусских земель, попавших после Батыева нашествия под власть Польши и Литвы, и для подчинения русскому влиянию Казанского ханства и прилегающих районов Приуралья. Иван III укреплял западное и восточное «крылья» своей степной границы; центру ее опасность пока не угрожала.