На степной границе. Оборона «крымской украины» Русского государства в первой половине XVI столетия

Расположение крепостей внутри речной дуги создавало много затруднений для противника: татарская конница, устремлявшаяся внутрь дуги, оказывалась стесненной в дальнейших действиях, не говоря уже о том, что высокие речные берега представляли собой дополнительные препятствия. Иногда роль дополнительных естественных препятствий, ограничивавших развертывание крымской конницы около крепостей, играли болота, густые леса, а также земляные валы, рвы, волчьи ямы, плотины. Валы обычно служили первой линией обороны на подступах к крепости. Они смыкались с реками и другими препятствиями, преграждая путь татарской коннице. Преодолеть многоярусную оборону — несколько линий валов и рвов с частоколами над ними — было нелегко. Гарнизоны крепостей имели на вооружении артиллерию, весьма эффективную в боях с татарской конницей. С высот, на которых располагались крепости, легко было следить за действиями противника.

Пограничные города-крепости составляли основу обороны «крымской украины». О крепостные укрепления разбивались наиболее крупные крымские походы. Задерживаясь под степами крепостей, крымские татары упускали время для внезапного вторжения в центральные уезды страны, давали возможность русским воеводам сосредоточить полки для отражения похода. В промежутках между ними препятствием для врага служили лесные массивы, в которых создавались системы засек, т. е. искусственных лесных завалов. «Засечное дело» развивалось в течение многих десятилетий и в XVI в. достигло высокого уровня. При строительстве «засек» применялись определенные приемы, обязательные для всех «засечных голов» на «крымской украине». Мировая история не знает других примеров использования лесов для защиты границы, протянувшейся на сотни километров.

Лесные завалы устраивались не на опушке, а в глубине леса, чтобы замаскировать «засеку» от врага. Деревья рубились выше человеческого роста: «...како человеку топором достать мочно...». Правила «засечного дела» требовали, чтобы ствол поваленного дерева падал по направлению «к полю», в сторону противника, а деревья оставались лежать на пне. Таким образом образовывалась линия своеобразных «надолб», между которыми находились сваленные деревья. «Надолбы» и сваленные верхушками вперед деревья составляли непроходимую полосу. Пограничные воеводы строго охраняли «засеки», старались предупреждать лесные пожары, местному населению запрещалось появляться в заповедных лесах. За состоянием лесных завалов следили специальные «засечные сторожа». Повреждения на «засеках» немедленно устранялись, делались дополнительные завалы, а в случае невозможности восстановить «засеку» строились другие препятствия (валы, рвы, «волчьи ямы» и т. д.). «Природа и русское инженерное искусство сливались в сплошной грандиозный оборонительный пояс юга страны»[314].

Выше уже говорилось, каким важным звеном в системе обороны «крымской украины» была сторожевая служба, своевременно предупреждавшая о крымских набегах. Действия «сторожей» и «станичников» подкреплялись системой военно-инженерных сооружений, специально предназначенных для сторожевой службы; здесь, как и при создании укрепленных линий, максимально использовались условия местности.

Неподалеку от крепостей и далее, на расстоянии 1–2 км друг от друга, т. е. в пределах видимости, находились большие курганы. С этих курганов можно было подать сигнал и поддерживать световую связь между крепостями. Огни костров, которые зажигали на курганах «сторожа», быстро извещали население «украины» и пограничных воевод о приближении крымских татар; днем над вершинами курганов в случае опасности поднимались клубы дыма. У самих засек устраивались дозорные посты на высоких деревьях. К деревьям приставлялись лестницы, по которым взбирались дозорные. В одном из документов XVII в. сохранилась инструкция дозорным на засеках: «По вестям на засеке от поля на больших деревьях держать кузов по-прежнему с берестою и со смолою, и, смотря по вестям, велеть кузовы с берестою и со смолою зажигать, чтобы в подлесных селах и в деревнях про приход воинских людей было ведомо». Кроме того, между наблюдательными пунктами поддерживалась постоянная конная связь[315].