На тайной службе у Москвы. Как я переиграл ЦРУ

Ко мне поступали сведения и из других источников, даже без особых моих усилий. Из «службы связи с заграницей» я узнавал, например, подробности о деятельности иностранных секретных служб, с которыми сотрудничала БНД, в частности я устанавливал, какими материалами и где обменивались эти службы, какая помощь оказывалась им со стороны БНД.

Важные сведения удавалось получать также из открытого материала: газет, журналов, информационных пресс-бюллетеней или из материалов так называемой «серой зоны», то есть тех, которые не подлежали открытой публикации, но и не были засекречены. Такие материалы помогали, в частности, выявлять основные направления политики ФРГ как в настоящем, так и в будущем и давать им оценку.

Операции, руководимые лично мною, я организовывал в отделе контршпионажа, который в последнее время имел цифровой код «104». Этот отдел состоял из многих групп. Группа 53 (Советский Союз) — ею руководил полковник Ульрих Бауэр (в БНД он имел псевдоним Байерле) — состояла из следующих рефератов:

53/I реф. «разведслужбы Советского Союза» (сотрудник д-р Хердер);

53/Ia реф. «разведслужбы Советского Союза» (сотрудник Мольцен);

53/Ib реф. «разведслужбы Советского Союза» (сотрудник Фронхоф);

53/II реф. «общая обстановка в разведслужбах СССР» (сотрудник Бишофф);

53/III реф. «операции против разведслужб Советского Союза», в том числе работа против советских представительств в ФРГ (сотрудник Фризен);

53/IIIa реф. «операции против разведслужб Советского Союза» (сотрудник Герман);

53/IV реферат был не укомплектован;

53/V реферат «Индекс» (сотрудник Шлиф);

53/VI реф. «отдельные операции» (сотрудник д-р Альберти);

53/VII реф. «дезинформация и оперативные игры» (сотрудник д-р Шрайтер).

За этой главной группой следовали группы 409 — «страны-сателлиты», 605 — «советская зона оккупации», 708 — группа «остальной мир» и 306 — группа «центральные учреждения». Как можно видеть, мой реферат хорошо вписывался в отдел контршпионажа и обеспечивал великолепные возможности для получения многих документальных материалов.

Под операциями секретной разведслужбы я понимаю, естественно, также и применявшиеся мной лично разведывательные методы в самом широком смысле этого слова.

Это были суровые будни разведывательной работы с ее многочисленными подводными камнями и скалами. Только тот, кто пережил подобное, знает, какую внутреннюю убежденность нужно иметь при этом.

Неискушенный читатель может спросить, что же следует понимать под операциями по контршпионажу. Контршпионаж в обычном смысле — это наступательное действие, его стратегией является наступление с целью распознать действия противника и с помощью планомерных контрмер обречь их на неудачу. Успешное выполнение этих задач должно не только сводить на нет часто весьма значительные усилия противника, но и расчищать путь для достижения классической цели дезинформации: путем передачи противнику ложных сведений политического или военного характера заставить его пойти на опасные или вредные для него действия, противоречащие его интересам. Чтобы добиться этого, может оказаться необходимым проникнуть в шпионскую сеть противника с целью использовать применяемые им методы.

Специфические методы контршпионажа направлены на выявление агентов противника и их перевербовку, то есть превращение в агентов-двойников. Создание ложных агентурных сетей, подготовка дезинформации, вербовка агентов-двойников — этими практическими средствами контршпионажа пользовалась также и БНД.

В результате своей деятельности в области контршпионажа в БНД я мог снабжать советскую разведку сведениями о намерениях этой службы. Мы своевременно распознавали опасные действия БНД, и я со своих позиций помогал обеспечивать активное противодействие им.

В годы моей работы в БНД многие операции этой службы проводились при моем непосредственном участии или даже под моим прямым руководством. Одной из наиболее значительных операций явилась установка подслушивающей аппаратуры в советском торгпредстве в Кёльне. К числу важных операций можно отнести и попытки вербовать агентуру из числа советского персонала, а также из числа прибывших в ФРГ лиц из ГДР и других социалистических стран.

Но особое значение имели мои сообщения о дезинформирующих мероприятиях БНД. Я знал обо всех случаях ее двойной игры. После получения соответствующей информации советская сторона решала, как нам подключиться к такой игре без риска для наших собственных товарищей. Естественно, следовало избегать всего, что могло бы навлечь подозрение на меня. Но это не было особенно сложным, ибо, являясь сотрудником БНД, я, так или иначе, имел доступ к дезинформационным материалам и право пользоваться ими. Однако важно было обеспечить двойную обработку материалов и сохранить агентов «живыми». Распознанный агент-двойник, по сути, представляет весьма небольшую опасность, а дезинформация, идущая от него, имеет свою ценность, так как по ней можно определить, от чего противник хочет отвлечь внимание или что с ее помощью он стремится скрыть.