На тайной службе у Москвы. Как я переиграл ЦРУ

Вышеупомянутое правило применения кодов и шифров независимо от того, шла ли речь об отдельных лицах или целых операциях, было, несомненно, необходимым. Непосвященный, если он соприкасался с каким-то делом, не получал никаких сведений о лицах, обстоятельствах и целях этой работы. Правда, часто сами сотрудники путали присвоенные ими клички с подлинными именами занятых в операции людей. Кроме того, у сотрудников при зашифровке не всегда хватало фантазии, чтобы подыскать наиболее безопасное наименование для проводимых ими операций. Сведущим работникам разведки не составляло особого труда догадаться, что под шифром «столяр» скрывается источник по фамилии Циммерман (плотник). У нас даже считались дилетантами те сотрудники, которые своему источнику по фамилии Шварц (черный) давали кличку Вайс (белый). Позднее стали применяться уже более хорошо замаскированные обозначения, как, например, операция «Восход солнца». Это название придумал тогдашний американский резидент в Швейцарии, а в будущем шеф ЦРУ — Аллен Даллес, когда он договаривался с генералом СС Вольфом о частичной капитуляции немецких войск в Италии и надеялся, что в результате этих переговоров, представлявших собой операцию американской разведывательной службы, взойдет солнце в его понимании.

Прежде чем пойти по инстанциям для использования, каждая информация или сообщение из любого источника подвергалась тщательной проверке и оценке. В первую очередь действовал принцип, что информация должна найти подтверждение из другого источника. Если такого подтверждения не было, но полученная информация должна была пойти дальше, то следовало указать, что данная информация не подтверждается, но заслуживает доверия, поскольку такое развитие событий предусматривалось раньше или источник информации в силу своего длительного сотрудничества с германской разведкой является проверенным и надежным.

Каждая поступавшая в VI управление информация получала оценку, как в школе, от 1 до 6 (1 — высшая оценка, 6 — низшая). Эта система имела недостаток, поскольку полученная информация оценивалась только с точки зрения важности момента. По другой системе, которую впоследствии БНД переняла от американцев, принцип оценок был лучше, хотя и здесь, как при любой оценке, субъективное влияние оказывалось неизбежным. По этой системе прежде всего оценивались положение и надежность источника. Эти качества обозначались буквами от А до F. Качество самой информации оценивалось цифрами от 1 до 6. Таким образом, буква обозначала ценность и положение источника, а цифра — ценность полученной информации. Под буквой А теоретически имелся в виду высокопоставленный, абсолютно надежный и долговременно используемый источник на разведываемой территории. Так, например, если речь шла о заключении государственного договора, экономического соглашения и т. п., то буквой А обозначался высокопоставленный участник переговоров от одной из договаривающихся сторон. Если это был один из переводчиков какой-либо делегации, то он уже обозначался буквой В, поскольку не знал хода мыслей и тактики кого-либо из партнеров. К категории С относилась, например, секретарша при делегации, которая могла сообщать об общем ходе переговоров и настроениях их участников. Буквой D обозначались лица, еще более удаленные от непосредственного участия в переговорах. Буквы Е и F обозначали уже негативную категорию, причем источник под буквой F считался ненадежным.

Следует отметить, что при разбивке на буквенные категории учитывались результаты изучения источника на основании продолжительности его сотрудничества и проверки. Если все эти данные оказывались положительными, то отношения с источником не менялись даже при получении от него информации, которая объективно была неверной или сомнительной. Например, руководитель какого-нибудь военного предприятия, являющийся сотрудником секретной службы, относится к категории В или С, поскольку он располагает информацией о военной технике из своей отрасли промышленности. Возможно, он услышал от своего шофера, что водитель какого-либо иностранного министра говорил об отрицательной позиции своего шефа по какому-либо политическому вопросу. Если такая информация в дальнейшем оказывалась объективно неверной, то она просто получала классификацию 6, то есть абсолютно неправильной и не подлежащей использованию.

Конечно, такая система оценок, как уже говорилось, зависела и от субъективных моментов, но, по крайней мере, это была попытка проводить оценку на двух уровнях, давая характеристику источника и информации по отдельности. Во всяком случае, следует иметь в виду, что оценка источника основывалась главным образом на информации, полученной и переданной самим агентом. Если агент получал информацию из вторых или третьих рук, то в своем донесении он это четко отмечал.