На тайной службе у Москвы. Как я переиграл ЦРУ

Я в эти годы часто задавал себе вопрос: не мог ли Советский Союз быть заинтересованным в разделении Германии, чтобы затем втянуть восточную часть страны в свою политическую систему? И каждый раз приходил к выводу, что Советский Союз в этом случае должен был бы действовать совершенно иначе, чем он действовал. Мог ли, например, Советский Союз пойти на пребывание войск союзников в Западном Берлине и примириться с превращением этого города в занозу в теле Германской Демократической Республики, если бы он заранее исходил из перспективы образования на занятой им территории самостоятельного восточногерманского государства с угодной ему системой?

Я хорошо помню празднование двухсотлетия со дня рождения Гёте в 1949 году в Веймаре, в котором я участвовал как студент — почитатель его таланта. Там я познакомился с очень интересными людьми. Правду говорят, что путешествие — это познание, если путешествуешь активно и, я бы добавил, не теряешь зря времени. Дни в Веймаре я старался провести именно в таком духе. Был я там, как и всегда в своих поездках, с паспортом для въезда в любую зону в качестве представителя студенческой организации Боннского университета. На одном из банкетов я познакомился с советским журналистом и его элегантной женой. Оба были одеты по последней моде, хотя его поведение и движения были при всей внешней элегантности несколько неловкими. Он говорил на отличном немецком языке, без всякого акцента, и у меня с ним завязался разговор. Он произвел на меня впечатление своим глубоким знанием истории. Его рассказ о боннском периоде студенческой жизни Карла Маркса, о чем я тогда ничего не знал, меня как боннского студента весьма заинтересовал. Должен признаться, что я тогда вообще мало знал о Карле Марксе.

То, что советский журналист был отличным знатоком творчества Гёте, я подчеркиваю лишь потому, что это служило нам связующим мостом в нашей беседе, в ходе которой мы то и дело возвращались к личности великого веймарца и к торжествам в его честь. В этой области я, к моему облегчению, мог быть более подходящим собеседником для моего нового знакомого. Но я хорошо запомнил главную политическую тему нашего разговора. Речь шла о соотношении политических сил и перспективах Германии. Содержание разговора я могу передать довольно точно и полно, поскольку советский журналист четко формулировал то, что мне уже самому становилось все яснее.

Вы должны признать, говорил он, что разгром гитлеровского рейха и восстановление демократии по западному типу едва ли что-либо изменили в системе общественных отношений в западной части Германии. Решающее влияние во всех сферах жизни по-прежнему остается в руках промышленников и помещиков, которые еще более укрепили свои позиции в результате переплетения их интересов с интересами американского, английского и французского капитала. Провозглашенные в конституции демократические права и свободы остаются в действительности привилегией имущих классов, в то время как трудящиеся массы лишены права на свободное волеизъявление. Одновременно полным ходом идет американизация немецкой культуры и образа жизни. Каждый честный немец не может спокойно наблюдать, как подлинные культурные и духовные ценности, которыми по праву гордится немецкий народ, уступают место американскому «культурному варварству», кока-коле, жевательной резинке, наркотикам и сексу. Можно сделать только один вывод, продолжал он, что путь, на который вступила Западная Германия, не может соответствовать интересам высокоорганизованной нации, которой был и остается немецкий народ с его вековыми традициями общественной, политической и культурной жизни. Мне кажется, что факты говорят сами за себя и не требуют комментариев.

Последующие события подтвердили пункт за пунктом правильность его оценок. Это особенно отчетливо проявилось при образовании западногерманского государства в 1949 году, когда западные оккупационные власти и пресмыкающиеся перед ними западногерманские политики категорически отказались от проведения народного референдума по вопросу о будущем государственном строе и единстве Германии.

Такое развитие с логической последовательностью повело к разрушению единства Германии и к ее расколу на два диаметрально противоположных друг другу государства. Хотя проекты искусственного разделения Германии, изобретенные в западных столицах («план Моргентау» и др.), были официально отклонены еще в Потсдаме, вся политика США, Великобритании и Франции направлялась не на поиски согласованных и взаимоприемлемых путей развития восточной и западной частей Германии, а на углубление контраста между ними, возникшего на основе принципиально различных представлений западных держав и Советского Союза насчет того, как должно выглядеть будущее Германии.