На тайной службе у Москвы. Как я переиграл ЦРУ

Оскар Райле был опытной «лисой немецкого военного абвера», от которого я, в частности, научился ремеслу работы с агентами-двойниками. В то время Райле действительно оказался большой находкой по части шпионской работы. Он охотно рассказывал, как в 1921 году в Данциге начинал свою шпионскую деятельность против Польши. Его шефом являлся полицай-президент Фробес, позже ставший членом фашистской партии и перспективным сотрудником СС. Райле называл его «своим первым учителем в службе абвера, который воспитывал его в духе этого ведомства». При таком воспитании Райле нисколько не смущала моя бывшая принадлежность к СС, наоборот, это вызывало у него симпатию. Из разговоров с ним я узнал, что Райле уже в то время занимался психологической войной против Востока. Он был и остался выходцем из духовной элиты антикоммунизма, каковым и сам себя считал. В 1965 году Райле опубликовал свои дневники, где писал: «Психологическая война играла важную роль в этом столетии в плане подготовки „горячей войны“. Она служила также для того, чтобы повысить эффективность военных и политических мероприятий воюющих сторон… Следует задуматься над тем, как наиболее целесообразно организовать построение органов по ведению психологической войны, если их использовать, с одной стороны, для отражения нападения противника, а с другой — для поддержки политических и военных планов с перспективой на успех».

После отъезда Райле из Карлсруэ между руководителем ГП и мной начались конфликты, в частности, по вопросу расходования финансовых средств, которые он использовал в своих личных интересах. Тем не менее Лейдль оказался полезным для выполнения данного мне задания, потому что связь его частных «гешефтов» со служебной деятельностью и его страсть к хвастовству позволили мне «заглянуть» в агентурную сеть этого представительства.

Генеральное представительство в Карлсруэ имело всего около 300 сотрудников, включая 16 сотрудников фирмы «Циммерле и К°», которые составляли «штаб». Наша сеть охватывала всю территорию Федеративной республики. Вместе со своими информационными источниками и другими агентами в ГДР это генеральное представительство, несомненно, имело особое значение для Гелена.

Генеральное представительство в период с 1950-го по 1953 год имело, по моим сведениям, по меньшей мере 42 источника, которые действовали непосредственно в Восточном Берлине и советской оккупационной зоне. Представительство располагало также источниками, наводчиками, курьерами и другой агентурой в нейтральной Австрии, в Швейцарии, Франции и Югославии. Следует отметить, что руководство этой сетью осуществлялось не только 16 сотрудниками генерального представительства, но также и сотрудниками подпредставительств (ПП), которым было придано, в свою очередь, большое число филиалов. Толстяк оставил за собой право лично «управлять» источниками и связями за границей и в Баварии. Но кроме этого нужно было еще заниматься внедрением агентуры за «железным занавесом» и руководить ею.

Свою деятельность я начал с изучения многочисленных старых личных дел, с тем чтобы, проанализировав их, выяснить, кого можно было бы завербовать в качестве агента или агента-двойника. По традиции, новичку всегда давали самые неприятные поручения. Я ежедневно просиживал с семи утра до пяти вечера за письменным столом, ободряемый только моим начальником Райле, и перелистывал старые дела.

Райле и Лейдль были особенно заинтересованы в организации шпионажа и контршпионажа в сфере отношений между Францией и ФРГ. С этой целью они создали агентурную сеть в Саарской области и почти на всей территории Федеративной республики. Эта сеть использовалась для шпионажа за французскими учреждениями, для проникновения в профранцузски настроенные круги и их разложения с переориентацией в пользу политики Аденауэра. Такая направленность работы определялась указаниями генерала Гелена. По согласованию с американцами Лейдль обставил агентурой тогдашнего представителя французского верховного комиссара в Германии. Как пояснил Райле, все это делалось для того, чтобы обеспечить ФРГ господствующие позиции в Западной Европе. По его словам, такая линия соответствовала не только замыслам Аденауэра, но и американским интересам.

Как и положено в шпионском деле, я работал под псевдонимом. Внутри организации я пользовался именем Фризен, но выступал также под именами Зандерс или Бек. Естественно, у меня имелись и соответствующие фальшивые документы, получить которые не составляло никакого труда, об этом позаботились американцы.