На тайной службе у Москвы. Как я переиграл ЦРУ

В подразделении «40», являвшимся фактически наследником службы III абвера, сейчас пытались придерживаться прежних «традиций» и вести шпионаж против Востока так же интенсивно. Очень быстро после моего вселения в «лагерь святого Николауса» я понял, что в Центре, то есть в генеральной дирекции (ГД), существовали в основном две большие группы сотрудников: бывшие люди абвера, то есть адмирала Канариса, и люди Гелена из 12-го отдела генштаба. Последние занимались прежде всего анализом и использованием, в то время как первые, в силу своего военного шпионского опыта, особенно активно работали над добычей и отбором информации. Добыча и отбор подразумевали проведение активных шпионских операций и проверку их результатов, с тем чтобы позже отдать их на анализ и использование.

Структурная схема Центра выглядела просто: отдельные подразделения обозначались цифрами. Так, Гелен скрывался за цифрой 30, 40 — подразделение службы III старого абвера, 50 — подразделение службы I абвера, то есть военная разведка, 60 — «ведение психологической войны», причем эта служба размещалась за пределами Пуллаха и о ней почти никто ничего не знал. Позже она получила кодовый номер 375.

Добывающими подразделениями Центра являлись отделы 40 и 50, централизованный анализ и использование осуществлялись отделом 45 под руководством полковника Хайнца Герре, псевдоним Гердаль. Гердаль отличился во время войны в качестве организатора боевых соединений из лиц ненемецкой национальности в составе вермахта. Конечно, были и другие отделы, например разведывательная связь, разведывательная техника, администрация и т. п. Структура Центра при Гелене не менялась в течение долгого времени. Однако кодовые обозначения менялись часто. Отдел 40 позже стал 122, еще позже — 507, а затем 104. Код Гелена был сначала 30, затем 50, позже 70 и 363.

Хотя это и покажется странным, но структуру организации, а позже БНД, едва ли могли точно обрисовать даже ее сотрудники. Трудно сказать, насколько такая засекреченность содействовала повышению конспирации. Во всяком случае, из-за пристрастия к сооружению заборов и запретных зон, которые тоже мало что давали, Гелен получил кличку Заборный Король.

Здесь необходимо упомянуть, что в то время сотрудники Центра и генеральных представительств не проводили сами шпионских операций. Представители организации никогда не участвовали во встречах с агентами, решая все вопросы через генеральные представительства и подпредставительства, то есть представители Центра должны были «управлять». На основании знания документов дела, информации, отчетов о встречах утверждались и доводились до исполнителей главные направления по руководству агентами и агентурными группами. С точки зрения конспирации такой стиль работы имел несомненное преимущество, однако серьезным недостатком было то, что многое решалось лишь на основании бумаг и удлинялась линия связи с исполнителями.

Но мне, во всяком случае, этот стиль давал некоторые преимущества, поскольку позволял получать полезные сведения. К таким сведениям относилась, в частности, заблаговременная информация о том, как шпионская служба ФРГ, используя крупные силы и средства, создавала агентурную сеть в Австрии, как американская и английская разведывательные службы устраивали там свои «стартовые площадки» для проникновения в австрийские учреждения и партии. Американцы, англичане и французы вели в Австрии после войны шпионскую работу против всех демократических сил, и в первую очередь против коммунистической партии. Их центрами являлись: подразделение 430 контрразведки американской армии (Си-ай-си), расположенное тогда в XVIII районе Вены по Михаэлерштрассе, полевая служба безопасности английской армии, находившаяся в XIII районе Вены по Венцгассе, и французское Второе бюро, в то время размещавшееся в VI районе Вены по Вебергассе. Все они имели собственные особые штабы. Начальником Си-ай-си был подполковник Гордон Купер, большой специалист военного шпионажа. Позже он — уже в чине генерал-майора — вершил в Пентагоне большие дела для ЦРУ.

Наша организация, как подтвердила моя практика, в 1953 году уже глубоко закрепилась во всех оккупационных зонах Австрии. Использовались все возможности для добычи информации, и особенно о Советском Союзе. В то время я часто получал так называемую информацию из «клоаки». Эта информация добывалась так: один или несколько агентов организации вылавливали из сточных вод выброшенную исписанную бумагу советских учреждений и войсковых штабов в Австрии и после специальной промывки и сушки получали из нее какую-то обобщенную информацию. Впервые узнав об этом методе работы, я был искренне удивлен, какие сведения о дислокации, персонале и прочем оказалось возможным получить из этого «грязного белья». Однако такой способ добычи информации свидетельствовал о нехватке других источников.