На войне. Записки лейтенанта

Между немолодым, довольно тучным майором — председателем трибунала и стройным, щеголеватым капитаном разгорелся спор. Председатель трибунала хотел замять конфликт и довести еще не начавшийся процесс до конца. Он понимал, что бравые артиллеристы могут просто забрать и увести подследственного обратно в часть.

— Обождите — майор пытается остановить нарушившего его занятия капитана. — Командир бригады, отдавший лейтенанта под трибунал, имел на это право. Теперь решение вступило в силу. И не в его власти отменить приказ, препятствовать заседанию.

— Но я получил приказ и должен его выполнять.

— Вы не можете его выполнить. Я как председатель трибунала неподвластен командиру бригады. Председатель военного суда назначается Верховным Советом — высшей властью в стране. Если вмешаетесь в работу трибунала, разразится скандал. Вас и вашего командира ожидают неприятности.

После дискуссии и споров трибунал и командир автоматчиков приходят к компромиссу. Председатель трибунала заверяет капитана, что в создавшейся ситуации можно найти приемлемое решение.

Отданный под трибунал командир взвода понесет наказание. Иначе, дескать, нельзя. Но с правом “смыть пятно позора”, продолжая службу в собственной части, а не в штрафной роте. Майор обещает, что будет вынесено именно такое “компромиссное” решение трибунала. С учетом всех обстоятельств и в виде “исключения”.

Капитан спорит, колеблется, но вынужден согласиться. Ему советуют доложить, что прибыл слишком поздно, когда заседание трибунала уже началось, и он не имел права остановить процесс.

Далее события разворачивались по компромиссному сценарию. Лейтенант получил свой срок с правом “смыть вину” кровью с пребыванием в собственной части. Осужденного передали под расписку командиру автоматчиков.

Показного процесса не получилось. Офицеры стрелкового полка отнюдь не стремились рассчитаться за боевую неудачу с молоденьким артиллеристом. Больше на заседаниях трибуналов мне в годы войны присутствовать не довелось. За грубые ошибки при мне наказывали, снимали с должностей, понижали в званиях. Но к «помощи» трибунала не прибегали.

<emphasis>Предписание — в артполк</emphasis>

Между тем, дивизия готовилась к наступлению. В ночное время интенсивно подвозились боеприпасы, прибывали и располагались средства усиления. Впервые увидел знаменитые катюши. Подивился огромному количеству рам с ракетными снарядами, которые устанавливались прямо на земле под один веер

В тылах дивизии становилось все более тесно от поступавших откуда-то из глубины людей, бесчисленных землянок, укрытий для конского состава, автомашин, инженерной техники. По оврагам наращивались паутины разноцветных проводов. Вдоль дорог, особенно на перекрестках появлялись все новые и новые таблички с фамилиями прибывавших “хозяев”.

В 1115 полку также готовились. Подгребали резервы, переводили солдат из тыловых частей, штабов в стрелковые роты. На наблюдательных пунктах появлялись группы офицеров из прибывающих частей усиления. Знакомились, наблюдали за противником, устанавливали взаимодействие.

От офицеров резерва услышали, что нас с лейтенантом — минометчиком, временно сидевших в качестве наблюдателей на командирских “глазах”, собираются перевести из батарей в стрелковые роты. Эта весть подтвердилась из телефонных переговоров.

Честно говоря, после окончания военного училища я стремился стать грамотным артиллеристом. Гордился артиллерийскими эмблемами, принадлежностью к благородному и интеллектуальному роду войск. Перевод в пехоту представлялся в виде наказания (“за что?”). К тому же был слабо знаком с оружием, тактикой стрелковых подразделений, не очень ясны были функции пехотного командира. А тут еще показались неуважительными и обидными позиция и слова командира стрелкового полка.

В ответ на недоуменное возражение начштаба, что дескать за неправильное использование артиллеристов нам могут и холку намылить комполка, отпарировал:

— Не волнуйся. Пушечников достаточно. Порой девать некуда. А стрелкачей не хватало и будет не хватать. Они, сам знаешь, как убывают. Не дают стрелкачей, пусть за них работают “огуречники”.

Желания идти взводным в стрелковую роту не было. Понимал, что стать стрелкачем, значит навсегда распрощаться с работой артиллериста. Обратно в батарею не вернешься. Набрался смелости и двинулся в блиндаж к Гусеву.

К командиру полка меня не пригласили. Разговор происходил у входа в блиндаж через посредника — адъютанта. По его словам, полковник выразил неудовольствие:

— Не хочет служить в моем полку, пусть пишет рапорт. Бумагу передать через адъютанта.

На рапорте — резолюция “Откомандировать в штаб КАД”. Начальник штаба КАД рекомендует не спешить:

— Другого пополнения артиллеристов в ближайшее время не будет. На подходе новая техника. 76-мм ЗИС-3. Объясните все это Гусеву.

Но командир полка решение менять не хочет.