На защите московского неба

Затем в Люберцах, после подготовки к испытательным полетам вертолета Ми-4: «Облет вертолета и опробование записывающей аппаратуры, 2 полета, 1 час» – Урвачев за последующие четыре месяца совершил на нем семнадцать испытательных полетов «по специальной программе».

В этот же период короткие перелеты на Ил-14: в Краснодар и Киев; в Полтаву и Энгельс; в Оршу; в Ригу, Тукумс и Шауляй, а также около тридцати инструкторских и тренировочных полетов. В результате всего через девять месяцев после первого вылета на самолете этого типа Урвачев был допущен к полетам на нем как первоклассный летчик: «Днем при высоте нижней кромки облаков 50 м, горизонтальной видимости 500 м; ночью при высоте нижней кромки облаков 100 м, горизонтальной видимости 1000 м».

С августа до конца года у него более шестидесяти тренировочных и инструкторских полетов для проверки техники пилотирования летного состава, а в октябре перелеты на Ил-14 сначала в Белоруссию с посадками в Минске, Пинске и Лиде, а затем опять в Белоруссию и на Украину: Щучин – Минск – Одесса – Черноглинск – Одесса – Тула.

В этот же период в летной книжке Урвачева последние записи о полетах на Ил-12 в Киев. Очевидно, вскоре после этого самолет был списан, подарен городу Люберцы и несколько лет простоял в городском парке с забетонированными в земле стойками шасси. Одно время использовался как детский кинотеатр для демонстрации мультфильмов, а затем тихо и незаметно исчез.

Видимо, НИИ ЭРАТ начал избавляться от ставших ненужными для его работ самолетов, что можно видеть по летной книжке. Правда, Си-47 исчез из нее еще до образования института – в 1956 г., а Ил-12, как отмечено, в 1958 г. В следующие два года отмечены последние вылеты на Як-12, Ан-2 и Як-18. Вместе с новыми типами самолетов Ил-14 и Ан-8 в СИАЭ оставался только старина Ли-2 – летная служба его и Урвачева в эскадрилье закончатся одновременно.

Дальний Восток и пантокрин, полеты на запад, юг и вертолет Ми-1

С 20 января до 21 февраля 1959 г. экипаж Урвачева и группа сотрудников института пролетели на Ил-14 через всю страну на Дальний Восток: Казань – Свердловск – Новосибирск – Белая – Магадан – Хабаровск. Из Хабаровска были выполнены полеты в Приморье до Черниговки, на Сахалин в Леонидово и в Амурскую область – Магдагачи.

После этого вернулись в Люберцы. Вот такая командировка из Москвы до Сахалина и обратно через девять часовых поясов, 51 летный час за штурвалом, в том числе более 23 часов в облаках, шестнадцать посадок, в основном на незнакомых аэродромах. Из них пять – «вслепую» по приборам.

Целью перелета было оказание помощи инженерным и штурманским службам соединений фронтовых бомбардировщиков в освоении бортового и наземного оборудования, а также инспекция этих служб на аэродромах Черниговка и Леонидово. Интересно отметить, что, судя по летной книжке, Урвачев уже садился в Черниговке за семь лет до этого на МиГ-15 в годы службы в Приморье.

Начиная с этого перелета записи в летной книжке о полетах по маршруту и некоторые другие сопровождаются пометкой «с/з» – специальное задание, а приказом НИИ ЭРАТ ВВС летчик подполковник Урвачев «допущен к самостоятельным полетам в качестве командира корабля на закрепленном самолете на выполнение <…> специального задания». В соответствии с Наставлением по производству полетов: «К полетам по специальному заданию относятся испытательные, исследовательские, контрольные полеты для облета самолетов и другие полеты, не предусмотренные курсами <…> боевой подготовки родов авиации».

Во время того пребывания на Дальнем Востоке произошла история, связанная с тем, что из своих командировок Урвачев, как правило, привозил различные сувениры для семьи и друзей. Из-за границы – обычно какой-нибудь ширпотреб, из перелетов по отечеству – дары природы. В Приморье с этой целью он купил несколько коробок с 50-граммовыми пузырьками пантокрина – стимулирующей спиртовой настойки на молодых оленьих рогах-пантах, аптечный продукт народной медицины.

Вечером, накануне очередного вылета, молодежная часть экипажа ушла для поиска светских удовольствий в местном Доме офицеров, а ветераны – командир экипажа и штурман в гостинице сели за шахматы. Но к этому времени командировка длилась уже третью неделю и душа требовала праздника, а магазин по случаю позднего времени был закрыт. Поэтому они недолго думая открыли одну из коробок пантокрина.