Наикратчайшая история Китая. От древних династий к современной супердержаве

В поэзии эпохи Тан часто использовался образный характер китайских иероглифов, а также рифма, размер и изображения. Ниже приведена строка из стихотворения поэта эпохи Тан Лю Чанцина. В ней говорящий подходит к дому отшельника на горе и видит, что дверь заросла дикими растениями.

芳 草 閉 閑 門

фан цао би сянь мэнь

Значения этих иероглифов следующие: ароматный, растения, покрывать, праздный, дверь. В своей книге «Китайская поэзия» Франсуа Чен комментирует смысл трех последних иероглифов:

Все более отчетливая и ясная картина открывается перед глазами поэта, приближающегося к жилищу отшельника. Кульминация строки – в последнем образе голой двери, словно с нее наконец сорвали все ненужное. Эта идея последовательного «срывания» усиливается на более глубоком уровне значением третьего и четвертого иероглифов: 閉 содержит элемент 才– «талант», «заслуга», а 閑 содержит элемент 木 – «растение», «украшение»; они означают, что для достижения истинной духовности нужно сначала освободиться от всех мирских забот о внешних достоинствах и украшениях [7].

Этот пример – лишь намек на богатство китайской поэтической традиции, которая, как и связанные между собой искусства каллиграфии, рисования и музыки, включает в себя и размышления о ци 氣 – понятии, объединяющем жизненную силу, энергию, ритм и дыхание. Поэзия эпохи Тан невероятно разнообразна по своей тематике и настроению: она может быть игривой, медитативной, сардонической, меланхоличной, полной благоговения и непочтительной. В стихах прославляется весна в горах, песни рыбаков, трепет одежды на ветру в сосновой роще. Еще одной частой темой служат тяготы жизни простых людей, в том числе воинская повинность. Стихи эпохи Тан больше восхваляют мужскую дружбу, чем романтическую любовь, что неудивительно для времен, когда браки заключались по договоренности. Во многих стихотворениях описывается печаль разлуки, когда другу, к примеру, нужно уезжать далеко, чтобы занять государственную должность.

Одним из самых популярных поэтов эпохи Тан был Ли Бо (701–762). Это был мужчина крепкого телосложения тюркско-ханьского происхождения с пронизывающим взглядом; он писал стихи, которые исполняли под музыку в винных лавках по всей империи. Куда бы он ни отправился, всюду поклонники угощали его едой и вином, лишь бы услышать, как он читает свои произведения. Он же очень хотел получить официальную должность советника по экономике при Сюань-цзуне. Он бродил по империи в надежде найти чиновника, который порекомендует его при дворе. Любимое многими стихотворение «Поднося вино», одно из многих его произведений о вине, тоске по дому и о компании друзей, содержит горестную строку: «Мне небом дар отпущен, чтоб расточать его».

Еще одной знаменитой поэтессой той эпохи была Сюэ Тао (768–831) – образованная дочь чиновника, ставшая куртизанкой, чтобы помогать семье после смерти отца. Цикл ее стихотворений «Десять расставаний» – это шедевр простоты, остроумия и метафоричности [8]:

Собака расстается с хозяином,В знатном доме почти пять летСвою службу исправно несла.

Знала дело свое хорошо,И хозяин собаку жалел,Вдруг без всяких на то причинРазошлась о ней злая молва…Нити красной не обрела,

Быть одной – ее горький удел![44]

Под покровительством Сюань-цзуна процветали искусства. Он даже основал первую в империи школу для актеров, певцов и музыкантов (в основном женского пола), отведя под нее часть своего дворца, известную как Грушевый Сад 梨园. По сей день мир китайской оперы, которая в более консервативные времена станет прерогативой мужчин, называют Грушевым Садом, а актеры перед выходом на сцену по традиции воскуряют фимиам Сюань-цзуну. Сюань-цзун и сам писал стихи и музыку; в числе его музыкальных произведений есть боевая песня, которая исполнялась в сопровождении 120 танцоров, облаченных в латы и потрясающих копьями.

Роковая любовная связь

Когда Сюань-цзуну исполнилось 60 лет, он влюбился в Ян-гуйфэй, жену своего сына. О ее чувственной красоте ходили легенды: по словам поэта Ли Бо, при виде ее люди «переставали тосковать о богинях» [9]. Потерявший голову от любви, император любил смотреть, как она купается в горячих источниках Хуацин примерно в 40 км к востоку от Чанъаня, где, как говорят, и началась их связь.