Нанкинская резня

Что интересно, «Панай» позднее подвергся бомбардировке и пулеметному обстрелу со стороны японской авиации[237]. А днем 12 декабря японские летчики просто потопили канонерку, убив несколько человек и ранив многих других, затем неоднократно кружа над окрестностями, будто намереваясь уничтожить выживших, которые прятались в зарослях прибрежного тростника. Причины атаки были неясны. Японцы позже заявляли, будто их летчики в горячке боя утратили способность здраво рассуждать и что туман или дым помешали им разглядеть на «Панае» американские флаги, но это заявление впоследствии оказалось откровенно лживым. (В день бомбардировки не только было солнечно и безоблачно, но и японские летчики получили конкретный приказ бомбить «Панай», который они исполнили с неохотой лишь после неистовых споров.) Сегодня некоторые подозревают, что та бомбежка была проверкой реакции американцев, в то время как другие считают, что это явилось результатом противоречивой внутренней политики в японском высшем командовании. Но, каковы бы ни были причины атаки, Нанкин оказался для оставшихся иностранцев более безопасным местом, чем «Панай».

Первыми беженцами, пришедшими в Нанкинскую зону безопасности, были те, кто потерял жилье после бомбежек или бросил свои дома в окрестностях города перед лицом приближающейся японской армии. Вскоре лагеря оказались забиты беженцами столь плотно, что, по рассказам, многим приходилось несколько дней проводить на ногах без сна, пока не были организованы новые спальные места. Когда город пал, в зоне находились не просто тысячи, а сотни тысяч людей. В последующие шесть недель комитету приходилось искать способ обеспечить беженцев минимумом необходимого для выживания – едой, водой, кровом и медицинской помощью. Членам комитета также приходилось защищать их и от японцев. Часто требовалось вмешательство на месте, чтобы воспрепятствовать действиям японских военных. И в течение всего этого времени, хотя никто их об этом и не просил, они документировали творимый японцами произвол и сообщали о нем миру, оставляя таким образом письменные свидетельства для потомков.

С сегодняшней точки зрения кажется почти чудом, что двум десяткам иностранцев удавалось делать все возможное для жителей Нанкина, пока 50 тысяч японских солдат терзали город. Не стоит забывать, что по профессии все эти мужчины и женщины были миссионерами, врачами, профессорами и администраторами, а не закаленными военнослужащими. Их прежний образ жизни был далек от военного противостояния. «Мы не были богаты, – рассказывала о том периоде одна женщина, – но и небольшие иностранные деньги многое значили в Китае»[238]. Многие даже укрывались в роскошных особняках.

Как ни странно, из-за случившегося в Нанкине десятью годами раньше инцидента многие ожидали больше проблем от китайцев, чем от японцев. Те, кто был в Нанкине в 1927 году, помнили, что во время вторжения националистов в город китайские войска безжалостно убивали иностранцев и осаждали дома некоторых из них, включая американского консула и его жену, живших в доме на вершине горы Сокони. («Убьют ли они нас? – писала одна женщина в то страшное время. – Станут ли они нас пытать, как во время Боксерского восстания? Или еще хуже – пытать детей у нас на глазах? Мне даже не хотелось думать, что они могут сделать с нами как с женщинами»[239]). Действительно, один из иностранных очевидцев резни 1937 года признавал: «Мы больше были готовы к произволу со стороны китайских беженцев… но никогда – японцев. Напротив, мы ожидали, что с появлением японцев вернется мир, спокойствие и процветание»[240].

Героические усилия американцев и европейцев в этот период столь многочисленны (их дневники насчитывают тысячи страниц), что невозможно описать здесь все их деяния. По этой причине я решила сосредоточиться на деятельности трех человек – немецкого бизнесмена, американского хирурга и американской женщины, профессора-миссионера, – прежде чем описать достижения комитета в целом. На первый взгляд все трое разительно отличались друг от друга.

Нацист, спасший Нанкин

Вероятно, самым значимым персонажем в истории спасения людей от Нанкинской резни является немецкий бизнесмен Иоганн Рабе. Для большинства китайцев в городе он был героем, «живым Буддой Нанкина», легендарным главой Международной зоны безопасности, спасшим сотни тысяч китайских жизней. Но для японцев Рабе был странным и непонятным человеком, никак не похожим на спасителя, – поскольку он был не только гражданином Германии, союзной Японии страны, но и представителем нацистской партии в Нанкине.

В 1996 году я начала исследовать жизнь Иоганна Рабе и в конечном счете обнаружила тысячи страниц дневников, которые он и другие нацисты вели во время Нанкинской резни. Эти дневники заставили меня сделать вывод, что Иоганн Рабе был «китайским Оскаром Шиндлером».