Наш общий друг. Часть 2

— Ты вполнѣ въ этомъ успѣешь, дружокъ. Твои братья и сестры всѣ въ свое время были мнѣ товарищами до извѣстной степени… только до извѣстной степени. Мать твоя за всю нашу совмѣстную жизнь была такою подругой, на которую любой мужъ могъ бы смотрѣть съ восхищеніемъ… и… изреченія которой могъ бы хранить въ памяти, какъ святыню, и… и… которую могъ бы взять для сравненія, если бы… если бы…

— Если бы ему нравился образецъ? — подсказала Белла.

— По… пожалуй — да-а, — проговорилъ онъ, задумываясь, но, будучи несовсѣмъ доволенъ фразой, прибавилъ: — или, можетъ быть, сказалъ бы я: если бъ у него было такое желаніе. Предположимъ для примѣра, что человѣкъ любилъ бы быть всегда на ходу: онъ нашелъ бы въ твоей матери неоцѣненную подругу. Но если бъ онъ любилъ иногда пройтись потихоньку, а иногда пробѣжаться рысцой, онъ встрѣчалъ бы тутъ въ твоей матери нѣкоторое… нѣкоторое препятствіе, если можно такъ выразиться: она… гм… не выравнивалась бы съ нимъ. Или попробуемъ объяснить это другими словами, — продолжалъ онъ послѣ минутнаго размышленія. — Предположимъ, что человѣку привелось бы жить — не скажемъ съ подругой, а подъ музыку. Прекрасно. Предположимъ теперь, что музыка, выпавшая ему на долю, была бы музыка похороннаго марша изъ «Саула». Хорошо. Конечно, это была бы весьма подходящая музыка для многихъ случаевъ жизни, такая, что лучше и желать нельзя, но она никакъ не могла бы аккомпанировать повседневному домашнему обиходу. Представь себѣ, напримѣръ, что человѣкъ, послѣ дневной работы, за ужинъ усѣлся подъ музыку похороннаго марша изъ «Саула». Мнѣ кажется, что пища… гм… легла бы немного тяжело ему на желудокъ. Или ему, положимъ, вздумалось такъ, ради разнообразія затянуть веселую пѣсенку или поплясать, и, мнѣ кажется, если бъ онъ былъ принужденъ сдѣлать это подъ музыку похороннаго марша изъ «Саула», ему, пожалуй, и не удалось бы осуществить своихъ веселыхъ замысловъ.

«Бѣдный папа!», думала Белла, прижимая къ себѣ его руку.

— О тебѣ же, моя милая, я всегда скажу, — продолжалъ херувимчикъ кротко и безъ малѣйшихъ признаковъ ропота на судьбу, — всегда скажу, что ты умѣешь приспособляться, умѣешь.

— Нѣтъ, серьезно, папа, я боюсь, что я часто проявляла свой скверный характеръ. Я была капризна и взыскательна. Прежде я объ этомъ рѣдко думала, почти никогда, и вотъ только теперь, когда я сидѣла въ каретѣ и смотрѣла на васъ, какъ вы шли, я упрекнула себя.

— Напрасно, голубушка. Не говори пустяковъ.

О, какъ счастливъ и какъ болтливъ былъ папа въ этотъ день въ своемъ щегольскомъ новенькомъ костюмѣ! Это быль, можетъ быть, во всѣхъ отношеніяхъ самый счастливый день, какой онъ когда либо зналъ въ своей жизни, не исключая даже того, въ который его героическая подруга подплыла къ брачному алтарю подъ музыку похороннаго марша изъ «Саула».

Маленькая экскурсія внизъ по рѣкѣ была восхитительна, и маленькая, обращенная на рѣку комнатка, куда ихъ ввели для обѣда, была не менѣе восхитительна. Все было восхитительно. Восхитителенъ былъ паркъ, восхитителенъ пуншъ, восхитительно рыбное блюдо, восхитительно вино. Но восхитительнѣе всего итога этого пиршества была сама Белла. Она вызывала своего папа на веселье самымъ очаровательнымъ образомъ, поставивъ какъ бы за правило все время называть себя «прелестною женщиной». Она подбивала его заказывать все самое лучшее, говоря, что прелестную женщину надо всегда угощать всемъ самымъ лучшимъ. Короче сказать, она заставляла папа приходить въ восторгъ отъ одной мысли, что онъ имѣетъ счастье быть отцомъ такой очаровательной дочки.