Наш общий друг. Часть 3

— А не пора ли намъ сойти къ нему, Джонъ, какъ ты думаешь? — намекнула Белла.

— Тебѣ, мой другъ, пожалуй что и пора, а за меня ты извинись передъ нимъ.

— Неужели, Джонъ, ты совсѣмъ не выйдешь къ нему? Вѣдь онъ знаетъ, что ты воротился домой. Я ему сказала.

— Очень жаль, по этого ужъ не поправишь. Я рѣшительно не могу выйти къ нему.

Белла сидѣла у него на колѣняхъ, глядя на него съ удивленіемъ и немножко съ досадой и придумывая, что могло быть причиной такого необъяснимаго поведенія съ его стороны. У нея мелькнула въ головѣ возможная, весьма, впрочемъ, слабая причина.

— Джонъ, милый! Не можетъ быть, чтобы ты ревновалъ меня къ мистеру Ляйтвуду!

— Ахъ ты, глупенькая дѣвочка! — проговорилъ, расхохотавшись, ея мужъ. — Съ чего я стану ревновать тебя къ нему?

— Потому что, Джонъ, вѣдь я не виновата, что когда-то онъ былъ неравнодушенъ ко мнѣ,- пояснила Белла, надувшись.

— Ты виновата въ томъ, что я въ тебя влюбился, такъ кто же, послѣ этого, виноватъ, что онъ влюбился въ тебя? — возразилъ на это ея мужъ, съ гордостью взглянувъ на нее. — Но ревновать! Мнѣ — къ нему! Да мнѣ всю жизнь придется бѣсноваться, если я вздумаю ревновать къ каждому, кто находилъ когда-нибудь красивой и обворожительной мою жену.

— Я и сама не знаю, Джонъ, сержусь я на тебя или рада, что ты такъ говоришь, — сказала Белла, невольно засмѣявшись. — Ты просто глупый старикашка, хоть ты и говоришь пріятныя вещи, какъ будто и вправду такъ думаешь… Оставьте вашу таинственность, сэръ! Что вы знаете дурного про мистера Ляйтвуда?

— Ничего, мой другъ.

— Что онъ тебѣ сдѣлалъ, Джонъ?

— Ничего онъ мнѣ не сдѣлалъ, моя дорогая. Я ничего противъ него не имѣю, — не больше, чѣмъ противъ мистера Рейнборна. Ни онъ, ни Рейнборнь не сдѣлали, никакого зла мнѣ. И тѣмъ не менѣе у меня есть причины не желать встрѣчаться ни съ однимъ изъ нихъ.

— Ахъ, Джонъ! — проговорила Белла такимъ обиженнымъ тономъ, какъ будто окончательно отчаялась въ немъ. — Право, ты ничѣмъ не лучше сфинкса. И нельзя сказать, чтобы… было очень пріятно быть женой сфинкса.

Видя, что она опустила глаза и надулась, Джонъ поцѣловалъ ее въ щеку и сказалъ съ серьезной улыбкой:

— Белла, жизнь моя, взгляни на меня. Я хочу поговорить съ тобой.

— Серьезно поговорить, господинъ Синяя Борода, съ таинственной комнатой на замкѣ? — спросила Белла съ просіявшимъ лицомъ.

— Серьезно. Сознаюсь даже, что и у меня, какъ у Синей Бороды, есть своя тайна. Помнишь, какъ ты просила меня не хвалить тебя, пока ты не выдержишь искуса?

— Помню, Джонъ. Я это искренно говорила, и теперь говорю.

— Придетъ время, мой другъ — я не пророкъ, но говорю это, потому что знаю, — придетъ время искуса для тебя. И только въ томъ случаѣ ты въ моихъ глазахъ выйдешь торжествующей изъ этого искуса, если не поколеблется твоя вѣра въ меня.

— Такъ можешь быть спокоенъ, Джонъ, потому что я вѣрю въ тебя и всегда, всегда буду вѣрить. Не суди меня по такимъ пустякамъ, какъ сегодняшній разговоръ. Въ мелочахъ я мелочна, и такъ всегда со мной было. Но въ важныхъ вопросахъ, — нѣтъ! Надѣюсь, что нѣтъ. Я не хочу хвастаться, Джонъ, но мнѣ кажется, что я умѣю быть и не такой.

Чувствуя ея любящія руки вокругъ своей шеи, онъ даже крѣпче ея самой вѣрилъ въ истину ея словъ. Имѣй онъ возможность поставить на ставку все богатство золотого мусорщика, онъ прозакладывалъ бы его до послѣдняго гроша за вѣрность въ счастіи и въ горѣ ея любящаго сердца, отдавшаго себя ему.

— Ну, такъ я иду внизъ и ѣду съ Ляйтвудомъ, — сказала Белла, вскочивъ. — Ты самый косолапый медвѣдь по части укладки, Джонъ, но если ты хочешь быть добренькимъ и обѣщаешь быть умницей впередъ (хоть я, по правдѣ сказать, и не знаю, въ чемъ ты провинился), я разрѣшаю тебѣ, пока я одѣнусь, уложить мнѣ въ сакъ-вояжъ бѣлья и прочаго на одну ночь.

Онъ весело принялся за укладку, а она надѣла шляпку, завязала ленты подъ своимъ кругленькимъ съ ямочкой подбородкомъ, расправила ихъ, тряхнула головой, пробуя, крѣпко ли сидитъ шляпка, натянула перчатки пальчикъ за пальчикомъ, аккуратно застегнула ихъ на своихъ полненькихъ ручкахъ и, простившись съ нимъ, сошла внизъ. Нетерпѣніе мистера Ляйтвуда немного улеглось, когда онъ увидѣлъ ее одѣтою по дорожному.

— Мистеръ Роксмитъ ѣдетъ съ нами? — спросилъ онъ нерѣшительно, взглянувъ на дверь.

— Ахъ, я и забыла! — сказала Белла. — Онъ просилъ извиниться за него. У него флюсь: все лицо распухло. Ему, бѣднягѣ, придется лечь въ постель и ждать доктора. Докторъ сказалъ, что надо пустить кровь.

— Замѣчательно, что я ни разу не видалъ мистера Роксмита, хотя мы съ нимъ принимали участіе въ однихъ и тѣхъ же дѣлахъ, — сказалъ Ляйтвудъ.

— Въ самомъ дѣлѣ? — отозвалась Белла, даже не покраснѣвъ.

— Я начинаю думать, что никогда не увижу его, — прибавилъ Ляйтвудъ.

— Да, бываютъ иногда такіе странные случаи, что начинаешь думать, уже не замѣшался ли тутъ рокъ, — проговорила Белла съ невозмутимымъ лицомъ. — Я совершенно готова, мистеръ Ляйтвудъ.