Наш общий друг. Часть 3

— Дай Богъ, чтобъ такъ было, моя Лиззи, — проговорилъ онъ грустно-шутливо. — Дай Богъ! Но, даже призвавъ себѣ на помощь все свое тщеславіе, я не могу этому вѣрить, — не могу, когда оглянусь назадъ на мою пустую, зря растраченную юность. Буду смиренно надѣяться вмѣстѣ съ тобой, но вѣрить не смѣю. Душу мою давитъ предчувствіе, что если я останусь живъ, я не оправдаю твоего добраго мнѣнія обо мнѣ, да и своего собственнаго, и я искренно думаю, что мнѣ лучше умереть.

XIIМимолетная тѣнь

Бушевали вѣтры и стихали, наступали приливы и отливы, земля обернулась вокругъ солнца опредѣленное число разъ, корабль на океанѣ благополучно совершилъ свое плаваніе и принесъ въ домъ Роксмитовъ малютку Беллу. И кто, скажите, чувствовалъ себя въ этотъ день блаженнѣе и счастливѣе мистрисъ Джонъ Роксмитъ, не считая, разумѣется, мистера Джона Роксмита?

— Ну что, моя душечка, хотѣла бы ты теперь быть богатой?

— Какъ можешь ты, Джонъ, задавать такіе вопросы! Развѣ я не богата?

Это были почти первыя слова, произнесенныя надъ колыбелькой маленькой Беллы. Она скоро оказалась ребенкомъ удивительнаго ума. Она проявляла сильнѣйшее отвращеніе къ обществу своей бабушки и неизмѣнно всякій разъ, какъ эта величественная дама удостаивала ее своимъ вниманіемъ, страдала отъ мучительныхъ коликъ въ желудкѣ.

Восхитительно было смотрѣть на Беллу, любовавшуюся этой малюткой и находившую свои собственныя ямочки на щекахъ въ этомъ крошечномъ отраженіи, точно она глядѣлась въ зеркало, но безъ всякаго тщеславія за себя. Ея херувимчикъ-папа говорилъ ея мужу — и совершенно справедливо, — что ребенокъ дѣлаетъ ее моложе въ его глазахъ, напоминая ему тѣ дни, когда у нея была любимица кукла, съ которою она разговаривала и которую таскала на рукахъ. Никогда еще не бывало на свѣтѣ ребенка, на котораго высыпали бы такой запасъ милыхъ прибаутокъ и припѣвокъ, какой высыпала Белла на эту малютку. Никогда не бывало ребенка, котораго такъ часто одѣвали бы и раздѣвали въ теченіе двадцати четырехъ часовъ ежедневно, котораго такъ ловко прятали бы за дверь и потомъ вдругъ выставляли оттуда навстрѣчу отцу, когда тотъ возвращался домой, и который вообще продѣлывалъ бы хоть половину тѣхъ младенческихъ проказъ, какія продѣлывалъ этотъ неистощимый ребенокъ при живомъ содѣйствіи своей веселой, изобрѣтательной и гордой имъ мамаши.

Неистощимому ребенку было уже мѣсяца два или три, когда Белла стала замѣчать облако на лицѣ своего мужа. Наблюдая за этимъ лицомъ, она видѣла, какъ оно все больше и больше темнѣло отъ заботы, и это очень тревожило ее. Много разъ она будила его, услышавъ, что онъ бормочетъ во снѣ, и хотя въ этомъ бормотаньи не было ничего угрожающаго, ибо онъ твердилъ только ея собственное имя, но, тѣмъ не менѣе, ей было ясно, что неспокойный его сонъ вызывается какой-то тяжелой заботой. Поэтому она предъявила, наконецъ, свое право раздѣлить это бремя и принять на себя половину его.

— Джонъ, милый! Надѣюсь, ты уже знаешь, что на меня можно положиться въ серьезныхъ вещахъ, — весело сказала она, намекая на ихъ давнишній разговоръ. — А вѣдь не бездѣлица же какая-нибудь такъ заботитъ тебя. Конечно, съ твоей стороны очень мило, что ты стараешься скрыть отъ меня свою тревогу, но вѣдь ее скрыть все равно невозможно, Джонъ.

— Признаюсь, у меня дѣйствительно есть забота, мой другъ.

— Ну, такъ прошу васъ, сэръ, скажите мнѣ, въ чемъ дѣло.

Но онъ не сказалъ.

«Пускай!», отважно подумала Белла. «Онъ требуетъ, чтобы я вѣрила въ него, и онъ не ошибется въ своихъ ожиданіяхъ».

Одинъ разъ она отправилась въ Лондонъ. Они условились съѣхаться тамъ и вмѣстѣ сдѣлать кое-какія покупки. Джонъ ждалъ ее на вокзалѣ, и оттуда они пошли пѣшкомъ. Онъ былъ въ веселомъ настроеніи, но по своей привычкѣ все время сводилъ разговоръ на тему о богатствѣ.

— Представимъ себѣ,- говорилъ онъ, — что вонъ та щегольская карета — наша и ждетъ насъ, чтобъ отвезти домой, — въ чудесный домъ, тоже нашъ. Что бы ты желала, Белла, найти въ этомъ домѣ?

Белла положительно не знала, что бы такое придумать. У нея есть все, что ей нужно, и она ничего не можетъ сказать. Но мало-по-малу ее заставили сознаться, что она хотѣла бы имѣть для неистощимой малютки такую дѣтскую, какой еще не бывало на свѣтѣ. Эта дѣтская должна быть «какъ радуга, по краскамъ», потому что малютка несомнѣнно замѣчаетъ краски, а лѣстница въ нее должна быть убрана самыми отборными цвѣтами, такъ какъ малютка (Белла это навѣрное знаетъ) отлично замѣчаетъ цвѣты. И гдѣ-нибудь поблизости необходимо бы приладить клѣтку съ птицами, — съ хорошенькими маленькими птичками, ибо нѣтъ ни малѣйшаго сомнѣнія, что малютка замѣчаетъ птицъ.

— Не надо ли еще чего-нибудь?

— Нѣтъ, Джонъ.

Удовлетворивъ всѣмъ пристрастіямъ и наклонностямъ неистощимаго ребенка, Белла не нуждалась ни въ чемъ больше.