Наш общий друг. Часть 3

Такъ шли они, весело болтая, и только что Джонъ успѣлъ предложить: «А самой тебѣ развѣ ничего не надо? Золотыхъ вещей, напримѣръ?», а Белла отвѣтить со смѣхомъ: «Ну, ужъ если до этого дошло, такъ, пожалуй, недурно бы имѣть на туалетѣ хорошенькую шкатулку слоновой кости съ драгоцѣнностями», какъ вдругъ всѣ эти картины померкли и улетучились.,

Они повернули за уголъ и наткнулись на мистера Ляйтвуда.

Тотъ остановился, какъ пораженный громомъ, увидѣвъ мужа Беллы, который въ свою очередь измѣнился въ лицѣ.

— Мы уже встрѣчались раньше съ мистеромъ Ляйтвудомъ, — сказалъ онъ.

— Встрѣчались раньше, Джонъ? — повторила съ удивленіемъ Белла. — Мистеръ Ляйтвудъ говорилъ мнѣ; что онъ никогда тебя не видалъ.

— Я не зналъ тогда, что мы встрѣчались, — проговорилъ Ляйтвудъ, волнуясь за нее. — Я думалъ тогда, что только по разсказамъ знаю мистера… Роксмига.

Онъ сдѣлалъ удареніе на фамиліи.

— Дѣло въ томъ, душа моя, что въ то время, когда меня видѣлъ мистеръ Ляйтвудъ, меня звали Юліемъ Гандфордомъ, — пояснилъ мужъ Беллы, не уклоняясь отъ взгляда Ляйтвуда, но смотря ему прямо въ глаза.

Юлій Гандфордъ! То самое имя, которое такъ часто попадалось въ газетахъ, когда она жила у Боффиновъ. Тотъ самый Юлій Гандфордъ, котораго оффиціально приглашали явиться и за свѣдѣнія о которомъ оффиціально предлагалась награда.

— Я ничего не сказалъ бы въ вашемъ присутствіи, — проговорилъ учтиво Ляйтвудъ, обращаясь къ Беллѣ,- но вашъ супругъ самъ объявилъ, кто онъ, и мнѣ остается только подтвердить его слова. Я зналъ его, дѣйствительно, какъ Юлія Гандфорда и прилагалъ впослѣдствіи всѣ усилія, чтобъ отыскать его, что не могло не быть ему извѣстно.

— Совершенно вѣрно. Но я не желалъ быть разысканнымъ, такъ какъ это противорѣчило моимъ интересамъ, — сказалъ спокойно Роксмитъ.

Белла смотрѣла то на одного, то на другого въ полномъ недоумѣніи.

— Мистеръ Ляйтвудъ! — снова заговорилъ ея мужъ. — Случай свелъ насъ, наконецъ, лицомъ къ лицу. Тутъ нечему удивляться. Гораздо удивительнѣе то, что, вопреки всѣмъ моимъ стараніямъ избѣжать этой встрѣчи, мы не встрѣтились раньше. Теперь же мнѣ остается только напомнить вамъ, что вы уже были въ моемъ домѣ, и прибавить, что я не мѣнялъ квартиры съ тѣхъ поръ.

— Сэръ, — отвѣчалъ Ляйтвудъ, выразительно взглянувъ на Беллу, — мое положеніе не изъ пріятныхъ. Надѣюсь, что вамъ не могутъ приписать соучастія въ этомъ темномъ дѣлѣ, но вы не можете не знать, что ваше необычайное поведеніе навлекло на васъ подозрѣніе.

— Я знаю, — былъ краткій отвѣтъ.

— Мой профессіональный долгъ далеко не согласуется съ моимъ личнымъ желаніемъ, — продолжалъ Ляйтвудъ нерѣшительно, снова бросивъ взглядъ на Беллу, — но я сомнѣваюсь, мистеръ Гандфордъ… или мистеръ Роксмитъ… имѣю ли я право разстаться съ вами здѣсь, пока вы не объясните мнѣ вашего поведенія.

Белла схватила за руку мужа.

— Не пугайся, дорогая. Мистеръ Ляйтвудъ сейчасъ убѣдится, что онъ имѣетъ право отпустить меня. Во всякомъ случаѣ, онъ убѣдится, что я съ своей стороны твердо намѣренъ разстаться съ нимъ здѣсь.

— Я полагаю, сэръ, — продолжалъ Ляйтвудъ, — вы не станете отрицать, что въ тотъ разъ, когда я былъ у васъ въ домѣ, вы имѣли какую-то тайную цѣпь, когда не пожелали видѣть меня.

— Могу васъ увѣрить, мистеръ Ляйтвудъ, что я не имѣю ни малѣйшаго желанія это скрывать. И я продолжалъ бы избѣгать васъ еще нѣкоторое время — все съ тою же, строго обдуманной цѣлью, — если бъ мы не встрѣтились съ вами теперь. Сейчасъ я иду прямо домой и буду дома завтра до полудня. Надѣюсь, что со временемъ мы познакомимся ближе. Прощайте.

Ляйтвудъ стоялъ въ нерѣшимости; но мужъ Беллы прошелъ мимо него твердымъ шагомъ подъ руку съ женой, и они вернулись домой, не встрѣтивъ больше никакихъ препятствій.

Послѣ обѣда, когда они остались одни, Джонъ Роксмитъ сказалъ своей милой женѣ, ничуть не утратившей ясности духа:

— И ты не спрашиваешь меня, зачѣмъ я назвался другимъ именемъ?

— Нѣтъ, Джонъ, и не спрошу. Конечно, мнѣ очень хочется знать (что подтверждалось ея встревоженнымъ лицомъ), но я подожду, пока ты самъ мнѣ скажешь. Ты спрашивалъ, вполнѣ ли я вѣрю тебѣ. Я сказала, что вѣрю, и сказала искренно.

Белла не могла не замѣтить, что онъ начинаетъ торжествовать. Ея твердость не нуждалась въ подкрѣпленіи, но если бы поддержка оказалась ей нужна, она нашла бы ее въ его просвѣтлѣвшемъ лицѣ.

— Ты не могла быть, моя дорогая, приготовлена къ открытію, что какой-то таинственный мистеръ Гандфордъ и твой мужъ — одно и то же лицо.

— Нѣтъ, Джонъ, конечно, нѣтъ. Но ты сказалъ, чтобъ я приготовилась къ испытанію, и я приготовилась.

Онъ притянулъ ее къ себѣ такъ, чтобъ она могла хорошенько прижаться къ нему, и сказалъ, что скоро ея искусъ окончится и правда выйдетъ наружу.

— А пока, моя дорогая, запомни твердо то, что я сейчасъ тебѣ скажу, — продолжалъ онъ. — Мнѣ не грозитъ никакая опасность, и я не могу, — то есть насколько вообще человѣкъ можетъ что-нибудь предвидѣть, — пострадать ни отъ чьей руки.

— Ты вполнѣ, вполнѣ въ этомь увѣренъ, Джонъ?