Наш общий друг. Часть 3

— А хорошее это дѣло, я вамъ доложу, учить ребятъ доброму и знать, что они знаютъ, отъ кого въ нихъ это доброе… Прошу прощенья, ученый почтеннѣйшій. Спрошу я васъ еще, съ вашего позволенія: вонъ та доска черная, что въ углу, — къ чему она?

— На ней рисуютъ или пишутъ.

— Вишь ты! Ни за что бы не подумалъ, право! — сказалъ Райдергудъ. — А не будете ли вы такъ добры написать на ней нашу фамилію, почтеннѣйшій? (Медовымъ голосомъ.)

Брадлей немного замялся, но, тѣмъ не менѣе, написалъ на доскѣ свое имя и фамилію крупными буквами.

— Самъ я, видите ли, человѣкъ неученый, но люблю ученость въ другихъ, — сказалъ Райдергудъ, окидывая взглядомъ школьниковъ. — Мнѣ очень бы хотѣлось послушать, какъ эта молодежь прочтетъ то, что написано на доскѣ.

Всѣ руки въ классѣ поднялись, и но данному несчастнымъ учителемъ сигналу пронзительный хорь прокричалъ:

— Брадлей Гедстонъ!

— Ага, понимаю, — проговорилъ Райдергудъ, внимательно прислушивавшійся, и повторилъ какъ будто про себя: — «Брадлей»… Ну да, это крещеное имя; вродѣ того, какъ мое имя — Роджеръ, примѣрно сказать… Такъ, Брадлей. А Гедстонъ — это фамилія, какъ, напримѣръ, мои фамилія — Райдергудъ. Такъ, что ли?

Пронзительный хоръ: — Такъ!

— Не знаете ли вы, ученый почтеннѣйшій, одного тутъ человѣчка? — продолжалъ Райдергудъ. — онъ почти вашего роста будетъ и толщины такой же, и на вѣсахъ, я думаю, столько же вытянетъ, какъ и вы. А зовутъ его… какъ бишь оно?.. длинно какъ-то зовутъ… немножко смахиваетъ на «третій почтеннѣйшій» или въ родѣ того.

Съ спокойствіемъ отчаянія (хотя челюсти его крѣпко сжались), смотря въ упоръ на Райдергула, съ ускореннымъ дыханіемъ, что было замѣтно по его ноздрямъ, учитель послѣ короткой паузы отвѣтилъ сдавленнымъ голосомъ.

— Кажется, я знаю этого человѣка.

— Я такъ и думалъ, что вы знаете этого человѣка, ученый почтеннѣйшій. Мнѣ онъ нуженъ.

Съ бѣглымъ взглядомъ на своихъ учениковъ, Брадлей спросилъ:

— Развѣ вы думаете, что онъ здѣсь?

— Прошу прошенья, ученый почтеннѣйшій, — отвѣчалъ со смѣхомъ Райдергудъ: — какъ я могу, съ вашего позволенія, думать, что онъ здѣсь, когда здѣсь нѣтъ никого, кромѣ насъ съ вами, да этихъ ягнятокъ, которыхъ вы учите?.. Нѣтъ, я не думаю, что онъ здѣсь, а только онъ такой веселый товарищъ — человѣчекъ-то тотъ, что мнѣ очень хочется, чтобъ онъ пришелъ ко мнѣ на шлюзъ повидаться.

— Я ему это скажу.

— А онъ придетъ, какъ вы думаете? — спросилъ Райдергудъ.

— Я увѣренъ, что придетъ.

— Имѣя ваше ручательство, я буду его ждать, — сказалъ Райдергудъ. — Можетъ, вы будете такъ любезны, ученый почтеннѣйшій, и скажете ему, что если онъ не зайдетъ въ скоромъ времени, такъ я самъ къ нему загляну.

— Я ему передамъ.

— Благодарю васъ. Хоть самъ я и не ученый, какъ я только что говорилъ, — продолжалъ Райдергудъ, смягчая тонъ и осклабляясь на школьниковъ, — но люблю ученыхъ людей. Какъ я уже пришелъ сюда, учитель, и встрѣтилъ такое вниманіе отъ васъ, такъ не могу ли я, прежде чѣмъ уйду, задать одинъ вопросъ вотъ этимъ вашимъ ягняткамъ?

— Если вопросъ касается ученья, то можете, — отвѣтилъ Брадлей, попрежнему не спуская съ своего собесѣдника мрачнаго взгляда и попрежнему пониженнымъ голосомъ.

— Касается ли ученья, вы спрашиваете? Ну, конечно, касается! — вскрикнулъ Райдергудь. — Какъ вода дѣлится, ягняточки мои? Какія воды на землѣ бываютъ?

Пронзительный хоръ:

— Моря, рѣки, озера и пруды.

— Моря, рѣки, озера и пруды, — повторилъ Райдергудъ. — Ну, и ученые же они у васъ, учитель! Чего только не знаютъ! Лопни мои глаза, если бъ я озеръ не пропустилъ, потому какъ я ни одного озера въ жизнь мою не видалъ. Моря, рѣки, озера и пруды… Такъ! А что ловится, ягнятки мои, въ моряхъ, рѣкахъ, озерахъ и прудахъ?

Пронзительный хорь (презрительно, по причинѣ легкости вопроса):

— Рыба!

— Очень хорошо! — сказалъ Райдергудь. — А еще что, ягняточки, ловится иной разъ въ рѣкахъ?

Хорь въ затрудненіи. Одинъ пронзительный голосъ:

— Водоросли!

— Очень хорошо. Но не однѣ водоросли. Что еще?.. Вы ни за что не отгадаете, мои милые. Что ловится въ рѣкахъ, кромѣ рыбы и водорослей?.. Не знаете? Ну, такъ я вамъ скажу: — полная пара платья.

Брадлей измѣнился въ лицѣ.

— По крайней мѣрѣ, ягняточки, я самъ иной разъ ловлю это въ рѣкѣ,- продолжалъ Райдергудъ, наблюдая за нимъ уголкомъ глаза. — Лопни мои глаза, ягняточки, если я не выловилъ въ рѣкѣ вотъ этого самаго узелка, что у меня подъ мышкой.

Весь классъ взглянулъ на учителя, какъ будто жалуясь ему на такую подтасовку экзаменаціоннаго испытанія. Учитель взглянулъ на экзаменатора, какъ будто хотѣлъ разорвать его въ куски.

— Прошу прощенья, ученый почтеннѣйшій, — сказалъ Райдергудъ, хохоча и утирая ротъ рукавомъ. — Нехорошо дразнить ягнятокъ, я знаю. Я просто пошутилъ. Но, клянусь Богомъ, вотъ этотъ узелокъ я, право, вытащилъ изъ рѣки. Въ немъ полная пара платья, какое лодочники наши носятъ. Его бросилъ туда одинъ человѣкъ, — снялъ съ себя и бросилъ, — а я вытащилъ.

— Почемъ вы знаете, что тотъ, кто бросилъ платье, снялъ его съ себя? — спросилъ Брадлей.

— Я самъ это видѣлъ, — отвѣчалъ Райдергудъ.