Наш общий друг. Часть 3

— Все! — свирѣпо заревѣлъ Райдергудъ. — Отвѣтьте-ка мнѣ еще разъ такимъ тономъ, и я не стану разговаривать съ вами.

Брадлей посмотрѣлъ на него.

— И не смотрите на меня такими глазами, а то я брошу всякіе переговоры, — прокричалъ Райдергудъ. — И, вмѣсто разговоровъ, я наложу на васъ всею ея тяжестью вотъ эту самую руку (тутъ онъ со всей силы ударилъ по столу этой рукой), и раздавлю васъ!

— Продолжайте, — сказалъ Брадлей, смочивъ языкомъ себѣ губы.

— О, я буду продолжать, не бойтесь! Буду продолжать и безъ вашего позволенія. И не мало наговорю — по горло сыты будете!.. Слушайте же, Брадлей Гедстонъ, учитель, или, какъ васъ тамъ. Вы могли бы второго почтеннѣйшаго хоть въ щепки искрошить. Я бы и ухомъ не повелъ, — развѣ только изрѣдка заглянулъ бы къ вамъ выпить стаканчикъ. Потому какія могутъ быть у насъ съ вами дѣла? Но когда вы перенимаете мою одежду и шейный мой платокъ поддѣлываете, когда вы нарочно забрызгиваете меня кровью, обдѣлавъ свое дѣло, — я долженъ вамъ заплатить, и щедро заплатить за это. Если бы васъ стали подозрѣвать, вы на меня свалить хотѣли, — такъ, что ли? Гдѣ, какъ не на Вейрмилльскомъ шлюзѣ, есть человѣкъ, имѣвшій съ нимъ крупный разговоръ въ тотъ день, когда онъ проходилъ черезъ шлюзъ въ своей лодкѣ? Сходите къ сторожу Вейрмилльскаго шлюза: на немъ точь-въ-точь такая одежа, точь-въ-точь такой же красный платокъ. Сходите и посмотрите, не забрызгано ли кровью его платье? Анъ платье-то и вправду въ крови… Ахъ, дьяволъ лукавый!

Брадлей, блѣдный, какъ смерть, смотрѣлъ на него и молчалъ.

— Но въ вашу игру двое играли, — продолжалъ Райдергудъ, щелкая пальцами у него передъ носомъ. — Я давно уже игрывалъ въ эту игру, задолго до того, какъ вы попробовали на ней свою неумѣлую руку, — въ тѣ дни еще, когда вы и не начинали каркать въ уши своимъ мальчишкамъ въ школѣ. Мнѣ все извѣстно, какъ вы ваше дѣльце обдѣлали, все до послѣдней черточки. Куда вы тайкомъ пробирались, туда и я за вами пробраться умѣлъ, да только половчѣе вашего; я знаю, что изъ Лондона вы вышли въ вашемъ собственномъ платьѣ, и знаю, гдѣ вы его перемѣнили, и куда спрятали, знаю. Я самъ, своими глазами, видѣлъ, какъ вы достали его изъ потайного мѣстечка между бревенъ и какъ, на тотъ случай, если бъ кто увидѣлъ васъ тогда, вы въ воду вошли, чтобъ объяснить потомъ, зачѣмъ вы одѣвались. Я видѣлъ, какъ вы встали учителемъ Брадлеемъ Гедстономъ съ того мѣста, куда сѣли лодочникомъ. Я видѣлъ, какъ вы бросили въ рѣку узелокъ. А я выудилъ узелокъ изъ рѣки. Смотрю: а платье-то лодочника разорвано въ разныхъ мѣстахъ, какъ отъ драки, и зеленымъ отъ травы перепачкано, и все забрызгано чѣмъ-то — тѣмъ самымъ, что брызнуло изъ ударовъ. И платье-то въ моихъ рукахъ, да и вы тоже. Мнѣ нѣтъ дѣла до второго почтеннѣйшаго — провались онъ совсѣмъ! — но о себѣ я позабочусь. И такъ какъ вы — лукавый вы дьяволъ! — подъ меня подкапывались, вы мнѣ за это заплатите, говорю вамъ! Я васъ до-суха выжму.

Брадлей напряженно смотрѣлъ въ каминъ и молчалъ. Наконецъ, съ какимъ-то окаменѣлымъ лицомъ и странно спокойнымъ голосомъ, онъ сказалъ:

— Вы не можете выжать крови изъ камня, Райдергудъ.

— Но я могу выжать деньги изъ школьнаго учителя.

— Вы не можете выжать изъ меня то, чего у меня нѣтъ. Ремесло мое — не прибыльное ремесло. Вы уже получили отъ меня больше двухъ гиней. Знаете ли, сколько мнѣ понадобилось времени (не говоря уже о долгихъ годахъ усидчиваго подготовительнаго труда), чтобъ заработать эту сумму?

— Не знаю и знать не хочу. Ваше ремесло — респектабельное ремесло. Что бы спасти свою респектабельность, вы заложите все свое платье до послѣдней сорочки, продадите свою послѣднюю трость: займете или выпросите все, что можно, у всякаго, кто повѣритъ вамъ въ долгъ. Когда вы все это сдѣлаете и отдадите мнѣ деньги, я отстану отъ васъ, но не прежде.

— To-есть, какъ это — отстанете отъ меня?

— А такъ, что теперь я всегда буду съ вами, куда бы вы ни пошли, я буду ходить за вами, какъ тѣнь. Пусть шлюзъ самъ себя сторожитъ. Я буду васъ стеречь, разъ ужъ я васъ нашелъ.

Браллей снова уставился въ каминъ. Искоса поглядывая на него, Райдервудъ взялъ опять свою трубку, набилъ ее, раскурилъ и затянулся. Брадлей уперся локтями въ колѣни, подперъ руками голову и, совершенно поглощенный своими мыслями, продолжалъ смотрѣть въ огонь.

— Райдергудъ! — заговорилъ онъ послѣ долгаго молчанія. Онъ выпрямился, досталъ изъ кармана кошелекъ и положилъ его на столъ. — Удовлетворитесь вы, если я отдамъ вамъ во тъ это, — тутъ всѣ мои деньги, — отдамъ часы, и каждую четверть года буду отдавать часть моего жалованья?

— И слышать не хочу! — отвѣчалъ Райдергудъ и покачалъ головой, не отрываясь отъ трубкй. — Вы уже разъ улизнули онъ меня, и больше меня не поддѣнете. Мнѣ и такъ довольно было хлопотъ васъ разыскать, да я и не нашелъ бы, если бы случайно не увидѣлъ, какъ вы ночью пробирались по улицѣ, и не прослѣдилъ за вами до самаго вашего дома. Я вамъ ужъ сказалъ свои условія, и я не отступлюсь.