Наш общий друг. Часть 3

— Васъ, должно быть, долго учили вашей работѣ, миссъ, — проговорилъ Слоппи, взглянувъ на куколъ, разложенныхъ въ рядъ у нея на столѣ. — Вы такъ чисто работаете и съ такимъ вкусомъ.

— Ни одному стежку никто меня не научилъ, — отвѣчала Дженни, тряхнувъ головой. — Я просто ковыряла иголкой да ковыряла, пока не добилась, какъ надо шить. Сначала плохо шила, а теперь получше.

— А вотъ меня все учатъ да учатъ, и мистеръ Боффинъ все платитъ да платитъ за меня, — сказалъ Слоппи грустнымъ тономъ самоукоризны.

— Я слышала, что вы учитесь столярному ремеслу, — замѣтила миссъ Ренъ.

Мистеръ Слоппи кивнулъ головой:

— Да, съ тѣхъ поръ, какъ отъ насъ свезли весь мусоръ… Знаете, миссъ, что я вамъ скажу. Мнѣ хочется смастерить для васъ что-нибудь.

— Спасибо. Что же вы мнѣ смастерите?

— Я могъ бы, напримѣръ, — проговорилъ Слоппи, оглядывая комнату, — могъ бы сколотить вамъ нѣсколько хорошенькихъ ящичковъ для куколъ. Или могъ бы еще сдѣлать вамъ шкатулочку для нитокъ, для обрѣзковъ и разныхъ мелочей. А то еще я могъ бы придѣлать чудесную ручку вонъ къ тому костылю, если это костыль вашего батюшки.

— Это мой костыль. — сказала дѣвочка съ вспыхнувшими шеей и лицомъ. — Я хромая.

Бѣдный Слоппи тоже покраснѣлъ, ибо за его пуговицами таилась инстинктивная деликатность чувствъ, и онъ больно задѣлъ ее собственной рукой. Чтобы поправить свой промахъ, онъ сказалъ, быть можетъ, лучшее что можно было сказать:

— Я радъ, что онъ вашъ, потому что для васъ я буду работать особенно охотно. Можно мнѣ взглянуть на него?

Миссъ Ренъ уже протянула было ему свой костыль черезъ столъ, но вдругъ отдернула его.

— Вы лучше сперва посмотрите, какъ я съ нимъ хожу, — сказала она рѣзко, — Вотъ какъ. Прыгъ да прыгъ, скокъ да скокъ… Не очень красиво, не правда ли?

— А мнѣ кажется, что онъ совсѣмъ вамъ не нуженъ, — сказалъ Слоппи.

Маленькая швея сѣла и подала ему костыль, сказавъ своимъ добрымъ голосомъ и съ просвѣтлѣвшимъ лицомъ:

— Благодарю.

— Что же до ящичковъ, — сказалъ Слоппи, отмѣривъ ручку у себя на рукавѣ и тихонько отставивъ костыль къ сторонкѣ,- то для меня это будетъ истиннымъ удовольствіемъ. Я слыхалъ, вы очень хорошо поете, и буду радъ, если вы заплатите мнѣ пѣсенкой вмѣсто денегъ, потому что я всегда любилъ пѣнье и даже часто самъ пѣвалъ для мистрисъ Гигденъ и для Джонни. Только я комическія пѣсни пою. Это навѣрное не въ вашемъ родѣ.

— Вы очень добрый юноша, — проговорила маленькая швея, — истинно добрый. Я принимаю ваше предложеніе… Я надѣюсь, онъ не разсердится, — прибавила она, подумавъ. — А если разсердится, такъ и пусть! — И она презрительно пожала плечами.

— Вы это про вашего отца говорите, миссъ? — спросилъ Слоппи.

— Нѣтъ, нѣтъ, — отвѣчала миссъ Ренъ. — Про него, про него!

— Про кого — про него? — повторилъ Слоппи, озираясь, какъ будто ожидалъ увидѣть этого его.

— Я про того, кто явится свататься за меня и женится на мнѣ,- пояснила миссъ Ренъ. — Боже мой, какой вы недогадливый!

— А-а, вотъ про кого, — сказалъ Слоппи и какъ будто задумался, чѣмъ-то встревоженный. — Мнѣ и въ голову не пришло. Когда же онъ явится, миссъ?

— Что за вопросъ! — воскликнула миссъ Ренъ. — Я почемъ знаю?

— А откуда онъ явится, миссъ?

— Ахъ, Господи, какъ я могу сказать? Откуда-нибудь появится, я думаю, и непремѣнно явится когда-нибудь. Вотъ все, что я о немъ знаю пока.

Это подѣйствовало на мистера Слоппи, какъ необыкновенно удачная шутка: закинувъ назадъ голову, онъ захохоталъ съ неизреченнымъ восторгомъ. Увидѣвъ, что онъ такъ нелѣпо смѣется, маленькая швея и сама расхохоталась отъ души. И оба хохотали до упаду, пока не выбились изъ силъ.

— Ну, будетъ, будетъ вамъ! — сказала, наконецъ, миссъ Ренъ. — Ради всего святого перестаньте, людоѣдъ, а то вы меня живьемъ проглотите, такъ что я и не опомнюсь… Вы лучше-ка скажите — зачѣмъ вы явились ко мнѣ. Вы такъ и не сказали до сихъ поръ.

— Я пришелъ за куклой маленькой миссъ Гармонъ, — сказалъ Слоппи.

— Такъ я и думала. Вотъ вамъ кукла маленькой миссъ Гармонъ. Она васъ давно дожидается. Видите: она у меня въ серебряную бумажку завернута, точно въ новенькій банковый билетъ. Берегите ее, и вотъ вамъ моя рука и благодарность еще разъ.

— Я буду беречь вашу куколку, все равно какъ золотую икону, — отвѣчалъ Слоппи. — И вотъ вамъ обѣ мои руки, миссъ, и я опять къ вамъ скоро приду.

* * *

Но величайшимъ изъ всѣхъ событій въ новой жизни мистера и мистрисъ Гармонъ былъ пріѣздъ къ нимъ мистера и мистрисъ Рейборнъ. Грустно смотрѣть на когда-то такого красиваго и изящнаго Юджина, — такъ онъ измѣнился. Онъ ходилъ, поддерживаемый женой и тяжело опираясь на палку. Но ему становилось съ каждымъ днемъ лучше, онъ видимо укрѣплялся, и врачи говорили, что безобразившіе его теперь шрамы съ теченіемъ времени не оставятъ по себѣ особенно замѣтныхъ слѣдовъ.

Да, это было поистинѣ великое событіе, когда мистеръ и мистрисъ Рейборнъ пріѣхали погостить къ мистеру и мистрисъ Гармонъ въ ихъ новый домъ, гдѣ, къ слову сказать, мистеръ и мистрисъ Боффинъ (довольные и счастливые и совершавшіе ежедневныя экскурсіи гіо магазинамъ) тоже остались жить на неопредѣленное время.