Наш общий друг. Часть 3

— Ну, конечно, кого же больше? — подхватилъ съ жаромъ Юджинъ. — Какъ мы тамъ себѣ ни прячься за кустъ, какъ ни громи это «общество», — мы считаемся съ Типпинсъ. Но вотъ что я тебѣ скажу, мой другъ. Моя жена немножко ближе моему сердцу, чѣмъ наша Типпинсъ, и я обязанъ ей немножко большимъ, чѣмъ нашей Типпинсъ, и горжусь ею, пожалуй, немножко побольше. А потому я стану биться до послѣдняго вздоха вмѣстѣ съ ней и за нее, — здѣсь въ открытомъ полѣ. Если я спрячу ее, сражаясь за нее, буду малодушно наносить удары изъ-за угла, тогда скажи мнѣ ты, котораго я, послѣ нея, люблю больше всѣхъ на землѣ,- скажи, — и я буду заслуживать этого по всей справедливости: «Она бы лучше сдѣлала, если бъ оттолкнула тебя ногой въ ту ночь, когда ты лежалъ, истекая кровью, и плюнула въ твое подлое лицо».

Лицо его озарилось такимъ яркимъ внутреннимъ свѣтомъ, когда онъ это говорилъ, что никто бы не сказалъ теперь, что это обезображенное лицо. Его другъ отвѣтилъ ему такъ, какъ онъ ожидалъ и желалъ, и они продолжали бесѣдовать о своемъ будущемъ до самаго возвращенія Лиззи. Усѣвшись на свое мѣсто подлѣ него и нѣжно прикоснувшись къ его головѣ и рукамъ, она сказала:

— Юджинъ, ты заставилъ меня ѣхать, но я напрасно не осталась съ тобой. Ты такъ взволнованъ, какъ давно уже не былъ. Что ты дѣлалъ?

— Ничего. Только ждалъ, когда ты вернешься.

— И разговаривалъ съ мистеромъ Ляйтвудомъ, — сказала Лиззи, съ улыбкой поворачиваясь къ нему. — Но вѣдь его общество не могло такъ тебя взволновать.

— Ты думаешь, дорогая? А мнѣ такъ кажется, что меня взволновало именно общество, — отвѣчалъ ей Юджинъ своимъ прежнимъ шутливымъ тономъ, смѣясь и цѣлуя ее.

Это слово такъ засѣло въ мозгу Мортимера Ляйтвуда и такъ преслѣдовало его, пока онъ шелъ въ этотъ вечеръ къ себѣ домой въ Темпль, что онъ рѣшилъ заглянуть въ общество, котораго онъ уже довольно давно не видалъ.

XVIIГолосъ общества

Поэтому, получивъ пригласительную карточку отъ мистера и мистрисъ Венирингъ, просившихъ его сдѣлать имъ честь отобѣдать у нихъ, Мортимеръ Ляйтвуцъ счелъ нужнымъ любезно отвѣтить на нее въ томъ смыслѣ, что онъ будетъ счастливъ имѣть эту честь. Венеринги продолжали, какъ и прежде, неутомимо разсыпать «обществу» приглашенія къ обѣду, и всякому, желавшему пообѣдать у нихъ, слѣдовало поспѣшить, ибо въ книгѣ Судебъ несостоятельныхъ должниковъ уже было записано, что на слѣдующей недѣлѣ съ Венирингомъ произойдетъ оглушительный крахъ. Да, на слѣдующей недѣлѣ всему міру будетъ извѣстно, что, отыскавъ ключъ къ великой тайнѣ жить выше средствъ и перемудривъ въ качествѣ законодателя-депутата отъ честныхъ избирателей Покетъ-Бричеза, Beнирингъ и супруга его удалятся въ Кале, гдѣ будуть жить на брилліанты мистрисъ Beнирингъ (на которые мистеръ Beнирингъ, какъ добрый мужъ, затрачивалъ отъ времени до времени изрядные куши) и разсказывать Нептуну и другимъ, какъ до выхода Вениринга изъ парламента палата общинъ состояла изъ него да еще изъ шестисотъ пятидесяти семи его закадычныхъ друзей. И черезъ недѣлю же приблизительно общество сдѣлаетъ открытіе, что оно давно уже презирало Вениринга и не довѣряло Венирингу, и, когда ѣхало обѣдать къ Венирингу, всегда питало сомнѣнія на его счетъ — весьма секретно, впрочемъ, ибо это были сомнѣнія приватнаго и конфиденціальнаго свойства, надо полагать.

Но такъ какъ книга Судебъ несостоятельныхъ должниковъ за будущую недѣлю еще не раскрыта, то мы находимъ у Вениринговъ обычное стеченіе публики — людей, явившихся къ нимъ въ домъ, чтобъ отобѣдать другъ съ другомъ, но не съ ними. Тутъ леди Типпинсъ. Тутъ Подснапъ великій и мистрисъ Подснапъ. Тутъ Твемло. Тутъ Буфферъ и Бруэръ, и Бутсъ. Тутъ и богачъ-подрядчикъ, олицетворяющій собой благодѣтельное Привидѣніе для пятисотъ тысячъ человѣкъ. Тутъ и предсѣдатель комитетовъ, проѣзжающій по три тысячи миль въ недѣлю. Тутъ и блестящій финансовый геній, такъ искусно превращающій акціи въ замѣчательно круглую сумму — ровно въ триста семьдесятъ пять тысячъ фунтовъ, безъ шиллинговъ и пенсовъ.

Прибавьте къ нимъ Мортимера Ляйтвуда, явившагося между ними тѣмъ самымъ вяло-равнодушнымъ Мортимеромъ, — сколкомъ съ Юджина, — какимъ онъ былъ въ тѣ дни, когда разсказывалъ имъ исторію «человѣка невѣдомо откуда».

Юная фея Типпинсъ вскрикиваетъ отъ неожиданности при видѣ своего невѣрнаго обожателя. Она манитъ къ себѣ бѣглеца своимъ вѣеромъ, но бѣглецъ, твердо рѣшившійся держаться отъ нея подальше, бесѣдуетъ о Британіи съ Подснапомъ. Подснапъ всегда говорить о Британіи, и говоритъ въ такомъ тонѣ, какъ будто онъ своего рода тайный стражъ, приставленный оберегать ея интересы противъ остального міра.

— Мы знаемъ, чего хочетъ Россія, сэръ, — говорить великій Подснапъ. — Мы знаемъ, чего добивается Франція. Мы видимъ, куда мѣтить Америка. Но мы знаемъ и то, что такое Англія. Этого довольно для насъ.

Однако, когда доложили, что поданъ обѣдъ, и Ляйтвудъ опускается на свое старое мѣсто насупротивъ леди Типпинсъ, ее уже нельзя отразить.