Нашу память не выжечь!

Сегодня, 12 мая 1968 года, польская земля чтит их память. Здесь, в Польше, не забывают о жертвах. Еще накануне в приветливой и по-летнему ласковой Варшаве мы видели сотни памятных досок, вмурованных в стены домов. И около каждой – цветы, свечи, почетный пионерский караул. На галстуках – траурный креп. Варшава помнит все. Тысяча пятьсот тонн человеческого пепла, вывезенного из гетто. Тюрьму Павияк. Развалины – восемьдесят пять процентов города было обращено в руины. Варшава помнит, что освобождение ей принесли советские воины, что шестьсот тысяч советских солдат погибло на польской земле в борьбе с гитлеризмом. На сегодняшней карте Польши нет Бреслау, есть Вроцлав, нет Данцига, есть Гданьск, нет Бромберга, есть Быдгощь.

Но два названия остались: Вестерплатте и Штуттгоф. Вестерплатте – маленький уголок земли, ставший символом мужества и стойкости польских солдат. Это здесь 1 сентября 1939 года, в 4 часа 45 минут, раздались первые выстрелы Второй мировой войны. Это здесь в бою с гитлеровцами пал первый польский солдат. Это здесь в течение семи дней тяжелые орудия немецкого крейсера «Шлезвинг-Гольштейн» перепахали каждую пядь земли. А люди держались.

Штуттгоф – мирная деревушка, давшая название концлагерю для граждан тринадцати государств Европы. Это сюда 2 сентября, на второй день Второй мировой войны, фашисты привезли первых сто пятьдесят арестованных гданьских поляков. И с того дня широко распахнулись ворота Штуттгофа, принимая все новые и новые партии арестованных патриотов.

Штуттгоф был не только вместилищем жестокости и страданий. Здесь выковывались образцы высокой стойкости, истинного мужества.

На чем же базировалась эта стойкость? На идеологическом единстве. Все узники были едины в своей ненависти к фашизму. Все они до ареста боролись с гитлеровскими оккупантами. В совместной борьбе за жизнь там, в зловещей тени крематория и газовых камер, рождался истинный интернационализм. Сплачивались люди разных народностей.

Примером солидарности может служить группа Сопротивления из блока 5, которая действовала, начиная с декабря 1942 года, вплоть до конца войны. Спасение ослабевших и тяжело больных узников велось с помощью врачей – заключенных разных национальностей. Немало людей избежало смертельных уколов в сердце (на чем особенно «специализировались» врач-эсэсовец Отто Хейдль и гауптшарфюрер СС Отто Хаупт), благодаря отважным и хладнокровным действиям польских врачей Леха Душинского, Антони Воевского, Юлиана Вегржыновича, советского врача Федора Сопрунова.

Федор сегодня с нами. Мы ехали вместе от самой Москвы. И вместе стоим в почетном карауле. Плечом к плечу стоит генерал-полковник Иван Глебов – бывший начальник штаба армии, освобождавшей Штуттгоф – и полковник запаса Семен Цыпленков – бывший командир дивизии. Рядом тогдашние узники лагеря. Чехи Виктор Лохейт и Ирена Рачкова, датчане Аксель Хансен и Хальг Ларсен, граждане Германской Демократической Республики Ганс Фремтер и Вилл Метц…

Около шестидесяти тысяч человек участвуют в этой грандиозной манифестации. А люди все время прибывают. На площади «Форум народов» – прежней территории лагеря – развеваются флаги тринадцати стран…

К 11 часам утра президиум манифестации, официальные гости, представители консульств, аккредитованных на побережье, занимают места на возвышении перед памятником. Член Политбюро секретарь ЦК ПОРП товарищ Зенон Клишко принимает рапорт командира почетного караула. Оркестр исполняет польский народный гимн.

Церемонию открыл председатель Гражданского комитета охраны памятников борьбы и страданий, бывший узник Штуттгофа, товарищ Петр Столярек. С большой речью выступил товарищ З. Клишко.

Потом он подошел к обелиску… Медленно спадает красно-белое полотнище… Солдаты берут «на плечо». Гремит двадцать четыре артиллерийских залпа. Вспыхивает Вечный огонь.

И вот что мы увидели дальше. На постамент памятника был возложен орден Крест Грюнвальда II степени. Государственный совет Польши наградил восемьдесят пять тысяч погибших… Это был, вероятно, самый драматичный момент церемонии. Это был, как писал корреспондент гданьской газеты «Голос Выбржежа» («Голос Побережья»), момент «всеобщей печали, когда по многим лицам текли слезы».

Что здесь добавить?.. Так было.

И было еще несколько мгновений, когда вдруг зазвучали детские голоса, призывавшие свидетелей преступлений фашизма: польских детей, замученных в Освенциме и Штуттгофе, еврейских детей из гетто Варшавы и Лодзи. Они утверждали: «Вы всегда с нами!».

И венки. У памятника и на местах, где были бараки, и у крематория… Сотни венков.

И – «Интернационал»!

Каждый из нас взял по горсти земли – земли, смешанной с пеплом наших родных и близких, наших товарищей. И долго стояли перед прекрасным памятником, где навеки высечены слова: «Наша судьба да будет предостережением, а не легендой».

Да будет!

Бывшие узники фашистского концлагеря Штуттгоф:А. Мурдвее, М. Чудеснова, М. Горбунова».