Настоящие монстры. Путь к убийству и его последствия

Когда Генри было десять лет, отец дал ему попробовать свой самогон, и ребенок очень быстро стал алкоголиком. С возрастом он начал задумываться о том, чтобы уйти из дома. Когда отец умер от пневмонии, уснув на морозе, мальчик решил больше не тянуть. Он бросил школу и ушел. Теперь, когда его ничего не сдерживало и он был волен сам выбирать свой путь, Генри поглотила ненависть к матери, которую он не мог контролировать. Он продолжил воровать и вести антисоциальный образ жизни. Поэтому совершение первого убийства было лишь вопросом времени.

Пробуждение

В 1951 году, когда Генри было всего пятнадцать лет, он, судя по записям из его биографии, во время ограбления убил семнадцатилетнюю Лору Барнсли. Однако неизвестно по какой причине, но его судили только за ограбление. Он отправился в колонию для несовершеннолетних и уже через два года снова вышел на свободу, но ненадолго. В 1953 году он снова оказался за решеткой, на этот раз за ограбление и убийство проститутки. Тогда на допросе и суде он впервые сказал, что убил, потому что жертва была похожа на его мать.

В 1959 году Лукас вышел из тюрьмы и отправился в Мичиган к своей сестре по имени Опал. Там он целый год жил относительно спокойно. А в Рождество 1959 года к ним приехала его мать. Она с порога заявила, что теперь дети должны о ней заботиться. Перебиваясь случайными заработками и испытывая откровенную ненависть к этой наглой и злой женщине, Лукас не собирался ее содержать. У него были совершенно другие планы. Будучи заключенным, Генри завел подругу по переписке, и их общение в итоге привело к помолвке. Мать, конечно же, не одобрила его невесту и, более того, заставляла вернуться домой в Вирджинию.

В конце концов очередная их ссора привела к скандалу, который перерос в драку. Виола ударила сына по голове деревянной ручкой от метлы. Но на этот раз, в отличие от детских лет, у Генри нашлось чем ответить. «Все, что помню, это как ударил ее по шее. Но после того, как я это сделал, она стала падать. Я решил ее подхватить. Но она упала на пол, и когда я повернулся, чтобы поднять ее, то понял, что она мертва. Потом заметил, что у меня в руке был нож и она была порезана», – рассказывал позже Лукас. Он вышел из дома и закурил.

Опал рассказала, что, когда она обнаружила их мать лежащей на полу в огромной луже крови, та была еще жива. Дочь вызвала «скорую», но врачи не успели приехать. Согласно полицейскому отчету, Виола умерла от сердечного приступа, вызванного дракой.

Лукас знал, что скрываться бессмысленно, поэтому принял то, что ему снова придется вернуться в тюрьму на много лет. В суде он тоже не стал сильно кривить душой, сказал только, что это была самооборона. Это заявление было отклонено, и он получил от пятнадцати до сорока лет лишения свободы в тюрьме Южного Мичигана. Там его начали преследовать голоса в голове, издевающиеся над ним. И, конечно, самым громким был голос его матери. Спустя примерно год непрекращающихся жалоб Лукасу выделили психиатров. «Она хотела, чтобы я покончил с собой. За то, что я с ней сделал», – объяснял он докторам без тени сожаления или раскаяния. Его не мучила совесть, он просто был раздражен, словно надоедливыми соседями за стенкой, от которых невозможно было избавиться. Виола мучила его при жизни и не перестала после смерти. И Лукас был в бешенстве от этого. Через пару недель после начала обследования он, казалось, сдался и написал сестре в письме, что хочет покончить с собой. Вскоре надзиратели нашли его в камере с перерезанными венами. Его спасли и вылечили, а когда немного ослабили наблюдение, он снова попытался сделать то же самое. Больше рисковать не стали и отправили Лукаса на принудительное лечение.

Психиатры заинтересовались его делом и проявили огромное рвение в его лечении. Самым явным диагнозом была «шизофреническая реакция»[76] – что довольно очевидно, учитывая условия, в которых он рос, и его отношения с матерью. Для лечения врачи использовали серьезные медикаменты и шоковую терапию. И они подействовали, но не совсем так, как рассчитывалось. Он перестал жаловаться. Голоса его больше не мучили, но он стал еще злее, а его темные мысли только усугубились. В какой-то момент он сказал, что, если его когда-нибудь выпустят, он снова убьет.

Вместе с тем он понимал, что невозможно выйти из больницы, если врачи не поймут, что он выздоровел. Поэтому он сменил тактику и начал вести себя тише воды ниже травы. В конце концов это помогло.