Национальная идея и адмирал Колчак

Отношение кадетов к социалистам было неоднозначным. Представители правого крыла партии (последователи П. Б. Струве), идеологом которых в Сибири до революции был И. В. Михайловский, остро критиковали их и прозорливо называли социалистический идеал государства «полицейским».^[184] Но большинство кадетов до революции и в первое время после Февраля рассматривали социалистов как союзников в борьбе за демократию. Профессор права Томского университета кадет Н. Я. Новомбергский заявлял в их оправдание, что они стремятся привлекать народ к участию в управлении и так же далеки от полицейских идеалов, как либералы – от анархистов.^[185] Жизнь показала, что прав оказался Михайловский, а не Новомбергский, ибо большевики наиболее последовательно реализовали социалистические идеалы.

Напротив, октябристы полностью одобряли репрессии против революционеров, именуя их фанатиками антинаучных утопий, «красными врагами Отечества» и «анархистами». К черносотенцам, наоборот, относились терпимо, осуждая лишь их погромную тактику и крайний антисемитизм. В свою очередь, «Союз русского народа» оценивал октябристов как потенциальных союзников, отзываясь о них как о «единственной в России строго конституционной и в то же время монархической партии».^[186] Местами их связывали тесные контакты.

До Первой мировой войны взаимодействие между двумя ветвями российского либерализма – октябристами и кадетами – практически отсутствовало. Первые упрекали вторых в популизме, недостатке патриотизма и заигрывании с социалистами. Кадеты отвечали им обвинениями в дружбе с реакцией и классовой ограниченности. Сибирские кадеты и их лидер Н. В. Некрасов, в отличие от руководства партии, считавшего возможными технические контакты с октябристами, относились даже к таким контактам отрицательно.

В целом кадеты в Сибири проявляли значительно большую политическую активность, чем октябристы.

В годы Первой мировой войны объединивший всех либералов лозунг «Война до победного конца», а затем политический кризис и окончательное падение авторитета династии и правительства впервые сблизили кадетов и октябристов и создали почву для сотрудничества в рамках оппозиционного «Прогрессивного блока», завоевавшего большинство в Госдуме. Все сибирские кадеты – депутаты Думы и члены Государственного совета – вошли в состав блока, а Н. В. Некрасов – в его руководящее бюро и в список намеченного блоком «правительства доверия». Но и тогда они нередко проявляли себя «левее» общей партийной линии.

Несколько сблизились кадеты и с буржуазией, от которой ранее дистанцировались. Данный факт с удовлетворением констатировал идеолог московской буржуазии П. П. Рябушинский: «Исторический момент, который мы переживаем, как нельзя ярче выявил несостоятельность застарелой тенденции русского интеллигентного общества отмежевывать себя от торгово-промышленных классов – тенденции, давно уже ставшей вредной и глубоко консервативной».^[187] Отчасти это было связано и с ростом оппозиционности в самих предпринимательских кругах, наблюдавшейся с 1910 г. С 1915 г. кадеты входили в состав организованных буржуазией военно-промышленных комитетов («вопромов»). Можно согласиться, что Первая мировая война способствовала консолидации русской буржуазии.

^[188] Но от прямого лоббирования ее корпоративных интересов кадеты по-прежнему уклонялись.^[189] Общие настроения либералов в предшествовавшие революции месяцы отразил в своем дневнике будущий идеолог сибирских кадетов Н. В. Устрялов: «Кабинет бессилен, царь слаб, бестолков и безволен, царица больна религиозным помешательством, Россией правят пройдохи, темные проходимцы, безграмотные мужики и Бог знает кто… Живем прямо-таки как на вулкане, вот-вот ожидая извержения. Уже слышны подземные удары, уже колеблется почва».^[190]

В целом до революции размежевание между классическими либералами (октябристами) и радикальными неолибералами (кадетами) было вполне четким. Тяготевшее к союзу с первыми правое крыло кадетов, возглавляемое П. Б. Струве (до его выхода из партии в 1915 г.), было гораздо слабее полусоциалистического левого крыла во главе с Н. В. Некрасовым, при общем господстве милюковского центра, позиции которого были ближе к левым. Несомненно, раскол российского либерализма на кадетизм и октябризм до 1917 г. стал одной из причин его исторической трагедии.

Можно согласиться, что, не отличаясь радикально от кадетов Европейской России по социальному составу и общим программным установкам, сибирские кадеты накануне революции и отчасти еще в 1917 г. выделялись более «левой» тактикой^[191] (лишь их взгляды на земельный вопрос были более умеренными, что объяснялось отсутствием в Сибири помещиков и характерного для Европейской России крестьянского малоземелья). Тем более показательна их эволюция «вправо» в дальнейшем.

Глава 2. Послефевральские сдвиги