Национальная идея и адмирал Колчак

Центр активности сибирских кадетов начинает перемещаться из Томска в Омск. Причиной этого было отмеченное изменение социального облика партии, вокруг которой после Февраля, с одной стороны, сплотились буржуазия и все политические группировки правее ее, включая октябристов (за исключением крайне правых), с другой стороны, начался отток в социалистические партии средних слоев населения. Омск, в то время – чиновно-буржуазный город относительно консервативных традиций, по сравнению с демократичным интеллигентско-вузовским Томском, наглядно отражал эти изменения. Этому способствовала и начавшаяся под влиянием событий лета 1917 г. эволюция вправо идеологии и тактики кадетов, в результате которой партию покинула часть левых интеллигентов, не поддержавших изменившуюся линию руководства (о чем речь в следующей главе). Кстати, правительственным комиссаром Акмолинской области (в которую номинально входил Омск) был кадет Н. И. Лепко.

С самого начала активную роль играли кадеты в Омском коалиционном комитете, образованном 3 марта 1917 г.^[212] В Омске был самый высокий по Сибири удельный вес кадетских газет в региональной периодической печати: если в среднем по Сибири он составлял около 1/4, то в Омске и Акмолинской области – около 1/2.^[213]

Одним из проявлений относительной слабости сибирских кадетов в сравнении с Центральной Россией было отсутствие молодежных организаций партии, создававшихся в ряде городов Европейской России после Февраля.

В целом можно согласиться, что у кадетов общеполитическая деятельность преобладала над организационной, последняя ограничивалась по преимуществу выборами в различные муниципальные и общественные организации.^[214] Так и не была созвана планировавшаяся на конец июля II Сибирская партийная конференция.^[215]

В условиях обострения борьбы за власть недостаток внимания к организационной работе, свойственный интеллигенции, стал одной из причин утраты кадетами сильных стартовых позиций, которые они заняли в Феврале. С другой стороны, частичный отток из партии средних слоев населения к социалистам скорее был объективным итогом стремительного сдвига «влево» всей политической ситуации и настроений в стране в тот период.

Глава 3. От демократической эйфории – к повороту вправо

Февральский переворот 1917 г. с ликованием встретила большая часть российской интеллигенции. Но версия о решающей роли либералов в его организации, подхваченная в наше время рядом публицистов, не находит подтверждения. Обычно здесь подразумеваются планы заговора с целью дворцового переворота, вынашивавшиеся накануне Февраля отдельными либеральными лидерами во главе с А. И. Гучковым. При этом дальше обсуждения дело, как известно, не пошло. Одним из участников этих обсуждений был лидер сибирских кадетов, видный масон Н. В. Некрасов.^[216] По свидетельству П. Н. Милюкова, именно он стал автором текста отказа от престола великого князя Михаила Александровича 3 марта 1917 г.^[217] Но многие либералы скептически относились к идее дворцового переворота, понимая, по выражению члена кадетского ЦК князя П. Д. Долгорукова, что «среди Романовых нет никого, кто смог бы заменить Государя».^[218]

Отношение же большинства из них к Февралю лучше всего иллюстрируют сказанные позже слова их лидера П. Н. Милюкова (в письме И. И. Петрункевичу 2 октября 1919 г.): «Революция 27 февраля совершена не нами и против нашей воли (выделено мной – В. Х.), когда мы (тоже не я, но некоторые из наших) готовили другую, дворцовую революцию». Но, по признанию кадетского вождя, уже осенью 1916 г. он «думал, что раз революция стала неизбежной – а я считал ее уже неизбежной, – то надо попытаться взять ее в свои руки».^[219]

Поначалу падение монархии вызвало сдвиг идеологии и программы ведущей в либеральном лагере кадетской партии влево. В первые же дни революции перед ней встал вопрос о смене ориентации с монархии на республику. Он решился тем проще, что для кадетов (в отличие от октябристов) никогда не был принципиальным – они исходили из конкретной политической ситуации в стране и настроений масс. А эти настроения наглядно показало выступление П. Н. Милюкова 2 марта 1917 г. на митинге в Таврическом дворце в защиту парламентской монархии, враждебно встреченное массовой аудиторией, после чего сам оратор поспешил оговориться, что это лишь его личное мнение.^[220] Учитывая эти настроения, 10 марта кадетский ЦК высказался за республику, но окончательное решение вопроса вынес на партийный съезд.^[221] Но еще до съезда вопрос обсуждался на партийных собраниях в крупных городах Сибири. Уже 8 марта первым высказался за республику Красноярский партийный комитет.^[222]