Нацистская оккупация и национальный вопрос

В то же время нацисты не чурались взаимодействия с русской эмиграцией, намереваясь использовать в своих целях ее антисоветский потенциал для ведения разведывательной и подрывной деятельности против СССР. С приходом Гитлера к власти симпатии к национал-социализму в русской эмиграции усилились: в нацистах многие эмигранты видели силу, способную противостоять большевизму. Хотя некоторых русских эмигрантов – среди них был видный деятель РОВС генерал А.А. фон Лампе – настораживали взгляды Гитлера на «восточную проблему», другие верили в то, что нацисты не строят планы захвата и расчленения России[56]. Руководители белой эмиграции надеялись, что Германия поможет свергнуть большевиков и восстановить монархию в России[57]. Проявили себя и пронацистски настроенные эмигранты. Публицист П.Н. Шабельский-Борк восхищался тем, что «германский национал-социализм воспринял отечественную историю и является ее законным наследником и продолжателем», в то время как «большевизм отрекся от тысячелетней русской истории и приговорен к гибели»[58]. Г.В. Шварц-Бостунич при поддержке нацистских властей читал в Германии (а позже – и в оккупированных странах) лекции о «франкмасонах», «еврействе» и прочих «врагах нацизма»[59]. Проявлялись пронацистские настроения и на более «бытовом» уровне – например, в виде доносов в СД на антинацистские высказывания других эмигрантов[60].

В мае 1936 г. Гитлер назначил генерала В.В. Бискупского руководителем Имперского координационного агентства по делам русских эмигрантов. В 1938 г. всем эмигрантским организациям было предложено самораспуститься и подчиниться ведомству Бискупского (не сделали этого только НТСНП и в некоторой степени РОВС)[61]. В том же году по инициативе Й. Геббельса Бискупский организовал курсы по политической подготовке русских и украинских эмигрантов, которых, очевидно, готовили к предстоящей войне против Советского Союза[62]. Заигрывание германских властей с русской эмиграцией было абсолютно лицемерным: как уже говорилось, нацистские планы были противоположны белоэмигрантским идеям «освобождения России», «восстановления монархии» и пр.

В разработке нацистами политики по отношению к «нерусским» народам СССР проявились две разные позиции. Главным приверженцем первой из них был А. Розенберг, который считал, что Германия в борьбе с Россией должна призвать себе в союзники «нерусские» народы СССР – в особенности «германизированную» Прибалтику и Украину, которая «стоит на острейших оборонительных позициях против великороссов»[63]. Розенберг считал некоторые народы западной части СССР «расово полноценными» настолько, чтобы стать союзниками Германии и достойными будущей германизации[64].

Однако Гитлер и подавляющая часть других деятелей НСДАП придерживались другого мнения, рассматривая все народы СССР как «враждебные» Германии[65] и не предполагая дарование им каких-либо преференций. В первую очередь это относилось к славянам, негативное отношение к которым Гитлер вынес еще из своего опыта жизни в Австро-Венгрии[66]. В Третьем рейхе браки немцев со славянами по факту были запрещены (разрешались только по разрешению местного партийного руководства), а в оккупированных странах на них были наложены жесткие ограничения[67]. Однако с тактическими целями Гитлер позволил А. Розенбергу и другим деятелям рейха взаимодействие с националистами из числа «нерусских» народов СССР и муссирование идей о будущей независимости этих народов.

Чрезвычайно важным для нацистских идеологов был «украинский вопрос». Еще в 1927 г. А. Розенберг писал, что необходим «союз между Киевом и Берлином и планирование совместной границы к народной и государственной необходимости»[68]. Нацисты рассчитывали на «столкновение между украинским национализмом и московско-большевистским режимом», которое стало бы новым «этапом в истории украинско-московского антагонизма, в борьбе за освобождение Украины от цепей Москвы»[69], «поддержанной Германским рейхом»[70]. В речи 20 июня 1941 г. Розенберг провозгласил, что «цель для Германии» – это «свобода украинского народа». Он призвал настроиться по отношению к украинскому народу «более дружественно, чем это может быть необходимо в отношении Прибалтики». На оккупированной территории Украины нужно было способствовать созданию пронацистской политической партии. Германская пропаганда должна была внушить украинцам, что «Московское государство надо рассматривать… как смертельного врага… украинского государства», чтобы Украина была вынуждена «всегда рассчитывать на защиту» со стороны Германии. Розенберг подчеркнул, что украинцы могут стать хорошим союзником для рейха. Он уповал в том числе на недовольство украинцев прекращением советской политики «коренизации», которое привело к тому, что «русские сегодня господа на Украине»[71]. Таким образом, нацистские идеологи пытались использовать в своих целях изменения в советской национальной политике, происшедшие в 1930-х гг.