Наука Шерлока Холмса: методы знаменитого сыщика в расследовании преступлений прошлого и настоящего

Дуальность – вот в чем загвоздка: Ватсон признает, что Холмс поднимается над разумом и логикой, парит в мире таинственной интуиции, куда помимо него никто не может проникнуть. Метод великого детектива не является ни дедукцией, ни индукцией, и абдукцией его можно назвать только условно. С определенной точностью его поименовали «Ретроспективным пророчеством» (см. Andrew Lycett, Conan Doyle, p. 122), поскольку на основе внешне не связанных между собой доказательств Холмс провозглашает то, что оказывается захватывающим дух пророчеством, правда, по отношению к тому, что уже свершилось.

Болезнь доктора Ватсона

Будучи в Индии, доктор Ватсон переболел «кишечной лихорадкой», которую сейчас чаще всего называют брюшным тифом. Когда герои впервые встречаются, Холмс немедленно понимает по «изможденному лицу» собеседника («Этюд в багровых тонах»), что тот перенес серьезную хворь. Тиф поражает только людей, он передается через воду или пищу, зараженную человеческими выделениями. Эффективную вакцину против этой болезни впервые получили в Германии в 1896 году.

Именно в этом месте необходимо сделать оговорку. В более поздних историях Конан Дойл, очевидно, хотел уменьшить роль интуиции в работе Холмса и подчеркнуть, что последний опирается только на разум. Откровеннее всего эта тенденция выражена в рассказе «Человек с побелевшим лицом», где детектив объясняет: «Когда вы убираете все, что невозможно, то оставшееся, сколь бы невероятным оно ни выглядело, должно быть истиной» (высказывание исходно принадлежит Огюсту Дюпену Эдгара Аллана По). И если «остается несколько вариантов объяснения», то необходимо проводить «проверку за проверкой», пока не останется только один вариант, обладающий «максимальной убедительностью».

Эта непредсказуемая смесь интуиции и аналитического разума – то, что делает Шерлока Холмса полностью человечным, столь привлекательным и запоминающимся: он человек науки, который думает, как поэт. И он, подобно всем нам, вовсе не образец постоянства в делах и мыслях.

Научное знание

От научного мышления Холмса мы переходим к его научным познаниям: как он сам говорит в «Этюде в багровых тонах», «У меня есть специальные знания, которые я применяю в каждом конкретном случае, они удивительно облегчают дело». Доктор Ватсон еще сильнее облегчает нам задачу, когда в том же самом тексте приводит знаменитый список того, что он именует «возможностями» великого детектива:

«1. Знания в области литературы – никаких.

2. -//–//– философии – никаких.

3. -//–//– астрономии – никаких.

4. -//–//– политики – слабые.

5. -//–//– ботаники – неравномерные. Знает свойства белладонны, опиума и ядов вообще. Не имеет понятия о садоводстве.

6. -//–//– геологии – практические, но ограниченные. С первого взгляда определяет образцы различных почв. После прогулок показывает мне брызги грязи на брюках и по их цвету и консистенции определяет, из какой она части Лондона.

7. -//–//– химии – глубокие.

8. -//–//– анатомии – точные, но бессистемные.

9. -//– – //– уголовной хроники – огромные, знает, кажется, все подробности каждого преступления, совершенного в XIX веке.

10. Хорошо играет на скрипке.

11. Отлично фехтует на шпагах и эспадронах, прекрасный боксер.

12. Основательные практические знания английских законов».

Многое было выведено на основании этого совершенно экстраординарного списка. Но прежде чем перейти к заключениям, мы должны обязательно учесть два момента. Во-первых, Конан Дойл написал этот перечень в процессе создания персонажа: он пытался (и блестяще преуспел) сотворить детектива, который не будет походить ни на одного из вымышленных предшественников. Его Холмс должен был быть эксцентричным и уникально «научным», и перечисление Ватсоном «возможностей» стало отличным способом воплотить в кровь и плоть такую фигуру. Список предназначался для того, чтобы читатель улыбнулся или по меньшей мере поднял бровь или две. Вкратце говоря, не стоит принимать этот список так уж серьезно.