Не быль, но и не выдумка

Предреволюционные годы были временем консолидации не только прогрессивных, но и реакционных сил. Одними из идеологических выразителей этих сил были новые славянофилы. Ученики и соратники Победоносцева, Розанова, Константина Леонтьева, черносотенцы, которым даже вероискания Толстого и Достоевского представлялись чрезмерно революционными, они на разные лады защищали в сущности все ту же знаменитую уваровскую формулу, выдвинутую еще в царствование Николая I: «Православие, самодержавие, народность». Жанр утопии был активно двинут ими в ход для этого дела.

Первой, еще сравнительно умеренной ласточкой литературы подобного сорта был роман Н. Шелонского «В мире будущего», вышедший отдельным изданием в 1892 году. Роман этот резко распадается на две части. Первая — это довольно эклектический набор разнообразных научно-фантастических, главным образом жюль-верновских мотивов. Тут и таинственное завещание древнего индуса, и путешествие на северный полюс на управляемом воздушном корабле, и детективные попытки американских железнодорожных королей помешать успешному полету этого корабля, и охота на плезиозавров во внутренностях Земли. Не знаю, было ли открытием автора состояние анабиоза («временной смерти», по терминологии Шелонского), погрузившись в которое герои, «не портясь», переносятся в Россию XXX века.

В книге немало довольно метких попаданий. Телевидение («телефот» — даже название похоже), нетканые ткани, фотопечать, туннель под Ла-Маншем (правда, разрушенный во время последней войны), победа над гравитацией, есть даже намеки на такое состояние вещества, которое мы ныне называем плазмой, и т. д. Но главного свойства научно-технического прогресса — его постоянного ускорения — не сумел предсказать ни один старый фантаст. Отсюда опять-таки и возник срок в 1000 лет.

На этот раз нельзя сказать, что налицо лишь научно-технический прогресс и никакого социального. Напротив, общественная жизнь изменилась очень сильно. Но как?

Немцев или итальянцев автор попросту убрал из мировой истории, зато союз России с Францией дает необыкновенные плоды. Эти народы достигли духовного и социального совершенства, которое заключается в понимании того, что человек, чтобы быть свободным и счастливым, не должен ни от кого зависеть и ни у кого просить помощи. Поэтому они ликвидировали города, вернулись к землице, живут большими общинами-семьями, ведут хозяйство натуральное, все делают сами — и пропитание, и одежду, и даже книги каждая семья печатает самостоятельно. Правда, возврат к патриархальности произошел на высоком научном уровне, и они вовсе не сохой ковыряют свои надельчики. Непонятно только, как может развиваться наука при такой системе, ведь для нее же нужны общественные учреждения, институты, например? Но главное в жизни этих людей, живущих в полном довольстве, но в суровой простоте, — нравственное самоусовершенствование, основой которого служит вера. Естественно, православная.

Молодого русского путешественника и девушку, попавших в XXX век из XIX, венчает традиционный бородатый батюшка. Дело происходит в Москве, куда героев доставили на антигравитационных кораблях. Бывшая столица встретила их перезвоном «сорока сороков» колоколов, а самым величественным зданием, поразившим их воображение, был «Храм Всея Руси», построенный миллионами людей, так сказать, по винтику, по кирпичику. Какой-нибудь благообразный самодержец такой стреме тоже не помешал бы.

Англию и Америку автор сохранил на карте мира, но сделал их «нецивилизованными», что заключается в сохранении этими странами капиталистического строя с его продажностью, погоней за наживой, богатством и нищетой, милитаристскими устремлениями и т. д. Таким образом буржуазный Запад тоже резко осужден, а что ему противопоставляется, уже ясно.

В 1900 году на стол читателя ложится фантастическая повесть о делах будущего — «За приподнятой завесой». Что же увидел ее автор А. Красницкий, заглянув за эту завесу в конец нашего столетия? Он увидел там многое, но это многое весьма мало отличалось от того, что окружало автора в конце XIX века…

Но прежде всего надо еще раз задать себе вопрос: а стоит ли вообще вспоминать о таких книгах? Я думаю, что стоит, хотя бы вот почему. Они ведь имеют прямое отношение к истории русской мысли, отражая, в частности, идеалы тех классов и групп, с которыми вели борьбу прогрессивные писатели и публицисты в преддверии близящейся революции. Из того же Красницкого можно узнать, какое будущее готовили нам господа монархисты и панслависты, если бы их вскорости не смыла революционная волна.

Итак, по Красницкому, экономическое положение масс (неизвестно почему) настолько улучшилось, что «вместе с этим порядком поредела масса пролетариата; капитал жил в полном согласии и дружбе с трудом; рабочий вопрос более не принимал острой формы; стачки и забастовки отошли в область преданий…»