Не быль, но и не выдумка

Однако большинство «исследователей» мистического подходило к своему предмету, так сказать, всерьез. Это не значит, разумеется, что они обязательно верили в загробную жизнь, а впрочем, может, и верили, кто их ведает. Обычно местом действия таких произведений было не родное отечество — где-нибудь за горами, за долами, предпочтительно в Индии А. Амфитеатров даже язвил; «Да как-то все подобные чудеса совершаются в Индии… это принято… это хороший тон сверхъестественного».

Характерный «индийский» роман — «Ариасвати» Н. Соколова. Мелкопоместный костромской дворянин с помощью построенного им гиппогрифа, аэростата с электромоторами (неизвестно откуда берущими энергию), попадает на остров в Индийском океане, где открывает заброшенный храм, между прочим освещаемый электричеством. В храме том покоится неизвестно как сохранившееся тело красавицы, а рядом лежат алюминиевые таблички с письменами, видимо, содержащими, как догадываются герой и читатель, инструкцию по оживлению. В конце концов выясняется, что это алфавит ариев — общих предков индийцев и славян. Герой тут же устремляется на остров, но, к его разочарованию, Ариасвати уже оживлена местным странником.

Но подлинным и признанным лидером этого направления была Вера Крыжановская, подписывающаяся также кокетливым псевдонимом Рочестер.

Как-то так уж получилось, что бульварная, обывательская литература тех лет символизирована главным образом тремя женскими именами: Чарская, Вербицкая и Крыжановская. Все три писательницы были весьма плодовиты, каждая из них сумела выпустить многотомное собрание сочинений, несмотря на сравнительно короткий срок литературной деятельности и еще меньший — их бешеной популярности.

В. Крыжановская специализировалась на исторических и «оккультических» романах. Надо ли, стоит ли причислить ее книги к фантастике? Дело в том, что внешне, по форме эти книги написаны вовсе не как религиозные апокрифы, а как самая настоящая научная фантастика. Да, да. Страницы ее книг пересыпаны «научными» объяснениями самых сверхъестественных вещей. Вот, к примеру, как один маг объясняет другому, новичку, принцип действия волшебной палочки, одним движением разрушающей гранитные Скалы. «Страшная сила, которая привела тебя в такое недоумение, — не что иное, как вибрационная сила эфира, а умение владеть ею таит в себе скрытый смысл всех физических сил… Звуки, вызванные в известном объеме и сочетании так, чтобы они могли дать эфирные аккорды, путем распространения своих тонических соединений, проникают во все, что им доступно». Ну, скажите на милость, разве здесь есть что-либо чудесное? Просто овладение скрытыми силами природы, не больше. Кроме того, не надо думать, что традиции Крыжановской совсем уж мертвы. Как это ни странно, но в некоторых новейших произведениях иногда прослушиваются знакомые «эфирные аккорды».

Венцом творчества Крыжановской были пять составляющих единое целое романов о «запредельном» мире: «Эликсир жизни», «Маги», «Гнев божий», «Смерть планеты», «Законодатели». В предисловии к первому из них авторша прямо намекает на то, что господь дозволил ей, именно ей, Вере Крыжановской, заглянуть в щелочку дверей в невидимое, дабы она могла поделиться репортажными откровениями со страждущим и одновременно погрязшим в грехах человечеством.

Произведений, которые на том же жанровом ринге сражались бы с подобной мрачной, пессимистической, а то и без затей мракобесной фантастикой было очень мало. Эта задача станет главным делом уже советских писателей: Однако несколько произведений можно вспомнить, прежде всего принадлежащих перу Александра Ивановича Куприна.

Если бы после Гоголя нам потребовались еще доказательства, что и «чертовщина» может прекрасно послужить доброму делу в умных и талантливых руках, то их нам может дать отличная повесть Куприна «Звезда Соломона», написанная перед самой революцией. Пропитанная тонким, как аромат хороших духов, купринским юмором, повесть эта интересна по ряду причин.

Маленький чиновник, благодаря своей способности разгадывать криптограммы и ребусы, сумел воспроизвести кабалистическую формулу, секрет которой царь Соломон унес с собой в могилу. И теперь исполняется любое желание молодого человека. Точнее, почти любое. Между прочим, очень существенное «почти». Все его попытки нарушить с помощью нечистой силы законы природы не приводят к успеху. Все, что осуществляется по его желанию, получает объяснение, как результат необыкновенно удачного для него стечения обстоятельств. Если, например, он желает, чтобы самая незаметная лошадка пришла на скачках первой, это происходит не потому, что она вдруг обретает крылья, а потому, что фавориты поломали себе ноги, споткнулись, с них попадали жокеи и т. д. Словом, герой всегда вытаскивал невероятный шанс — один на миллион, который мог бы произойти, но лишь в принципе…